Все приходит внезапно

Все произошло очень быстро, и Настя поймала себя на факте, что они опять не успели поздороваться. Вернее, это она не успела поздороваться с Марией. «И это становиться нехорошей традицией, пора от нее избавляться!» – строго внушала себе мысленно Настя.

В отношении Марии она как-то непроизвольно в душе стала ощущать некоторые чувства, близкие к дочерним. Во-первых, только Мария могла что-то знать о тайне ее рождения. А во-вторых, только Мария пока к ним относилась, пусть, конечно, грубовато, но все же, по-опекунски, как близкий человек.

У Насти похожие чувства были, когда к ним в детский дом приехала французская делегация. Тогда гости надарили всем детям подарки от имени французского Красного креста, общались и играли с ними. Все детдомовцы, вопреки обычному поведению, вели себя очень тихо и послушно, как бы понимая важность момента. В конце встречи глава французской делегации, очень красивая моложавая женщина что-то сказала переводчице.

– Госпожа Грюньон хочет с тобой сфотографироваться на память.

Вслед за Настей фотографироваться потянулись и другие дети. Женщина нагнулась к Насте, заглянула ей в глаза, и Настя вдруг ощутила столько теплоты в ее взгляде, столько участия, что от волнения, поверив чувствам француженки, чуть не обхватила ее руками и не произнесла: «Мама!»

Пока группа детей выстраивалась для фотографирования, Настя прижалась к руке француженки и неожиданно почувствовала, как горячая капля упала ей прямо на внешнюю часть ладошки.

После отъезда французов Настя еще несколько дней жила в детдоме как во сне – чувство, что уехал близкий ей человек, не покидало ее…

Отойдя от воспоминаний, она толкнула Сергея:

– Сережа, вставай!..

Тот открыл глаза, совсем красные от недосыпания, посмотрел на Настю ничего не видящим взглядом и опять откинулся на подушку.

– Через тридцать минут у нас будет Мария! Сама позвонила, – настойчиво продолжала дергать мужа Настя.

Это уже было серьезно. Сергей, еще немножко помедлив, решительно опустил ноги на пол и, пошатываясь, поплелся в ванну. Было девять утра – он спал всего три часа. После таких нелегких суток три часа сна – это не отдых. Хотя при других обстоятельствах, настроившись, хватило бы и пятнадцатиминутной дремоты, чтоб почувствовать себя свежее.