Кровь и Плен

Ослушаться я не могла. Но все часы приема не могла найти себе места, нарезая круги по залу, то выходя на балкон, то возвращаясь обратно.

Принц со своей свитой – тоже отпрысками аристократов – как раз обосновался на одном из балконов. Они развлекались. Так, как прожигают время богатые и беззаботные люди: выпивали и играли в карты, которые являли собой тонкие пластины чистого золота с выгравированными картинами. Золото сверкало в свете подсвечников, где вместо свечей использовались сферы с соком глимы. Он, словно жидкий огонь, переливался всеми оттенками заходящего солнца.

Я сразу ушла, не желая связываться с разбалованным принцем. Уже тогда я знала, что Адриан много путешествовал и редко удостаивал дворец своим присутствием. Король махнул на него рукой, готовя к наследованию самого старшего сына.

Вторая встреча с Адрианом произошла через час после первой – один из советников короля за локоть привел его к даэвам и представил.

Но после того как мы едва обмолвились парой фраз – собеседница для сына короля из меня неважная, – в обитель каждый месяц стали прибывать подарки.

Сначала одежда, потом украшения – все это отправилось в общее хранилище. Лишь однажды я не сдержалась и взяла себе кинжал, что был сотворен из сплавов двух металлов – светлого и теневого. Вещица была редкой, обычно сталь отвергала одна другую и портилась, поэтому мастера не экспериментировали, дабы не губить магический металл.

После этого подарки сменились – разное оружие заполонило хранилище ордена.

Внимание принца досаждало.

Фредерик смотрел на подарки с недовольством, в какой-то момент я вообще перестала видеть все эти презенты – брат разбирался с ними без меня. А Долорес лишь посмеивалась, говоря, что благосклонность королевской семьи никогда не будет лишней. Но стоит быть осторожнее, чтобы этот огонь не разгорелся и не стал испепеляющим пожаром.

– Вы так любите оружие, – заметил Адриан, посмотрев на мои ладони, лежащие на ножнах.

– Не каждое. Только то, у которого есть… душа, – произнесла я.

Некоторая сталь хранила историю, вбирая в себя эмоции прежнего владельца или мастера. Тот единственный кинжал, что я взяла себе, был не только редким, но и впитал в себя любовь человека, сотворившего его. Он вложил частичку себя, когда изготавливал клинок. Это дорогого стоило.

– Душа? – удивился его высочество. – Я слышал, что даэвы устанавливают связь со своими мечами. И никто, кроме них, не может к ним прикоснуться.

– Прикоснуться можно, но не поднять.