Кровь и Плен

Не зря эмоции Коэна беспокоили меня, в них действительно было что-то ядовитое и опасное. – Ты искренне восхищаешься Люцием и любишь его родителей. Почему не радоваться тому, что имеешь прямо сейчас?

Коэн молчал, продолжая все так же хмуро смотреть на свои ладони. Тогда я заговорила вновь:

– Несколько раз мне приходилось менять эмоции людей, которые потеряли близких… И самым сложным чувством было одиночество. Одиночество убивает не хуже яда. Не с кем разделить счастливые моменты, и пугает осознание того, что ты никому не нужен, – произнесла я, глядя в никуда и растирая большим пальцем внешнюю сторону ладони.

 – Я пришла к мысли, что для того, чтобы быть счастливым, достаточно одного по-настоящему близкого существа. Кого-то, кто будет на твоей стороне…

Говорила я неспешно, одновременно прислушиваясь к эмоциям дива. Мне было важно достучаться до него. Ведь терзавшие его мысли и зависть к Люцию отравляли его душу.

Возможно, я бы не придала такого значения его чувствам, если бы не случай из прошлого.

Я еще жила в Предфоре вместе с отцом. Последние ярмарки прошли удачно – папа заработал значительно больше, чем рассчитывал. Он купил парочку книг, пополнив наше скромное собрание, семена новых цветов, которые подарил соседке, и даже безвозмездно привез дорогое лекарство ее мужу, мучившемуся от боли в спине.

Все бы ничего, но новость о хорошей прибыли распространилась по деревне, как пожар. Прошло несколько дней, и наша лошадь заболела и вскоре умерла. Лишь после ее смерти мы с отцом случайно поняли, что причиной всему была отравленная вода в стойле.

Она странно пахла. Несильно, поэтому сразу и не распознаешь аромат ядовитых ведьминых цветов, что росли в двух часах пути от Предфора.

Нашу лошадь отравили. И я даже догадалась кто – кузнец, чье злорадство противно холодило кожу. С тех пор я избегала того мужчины.

Случай из прошлого так въелся в мою память, что даже теперь, ощутив нечто похожее, я не смогла остаться безучастной.

– Может, ты и права, – с неохотой согласился Коэн, выдергивая меня из мыслей.

Я ему все еще не нравилась, но, по крайней мере, теневой див не отмахнулся от моих слов. Юноша обернулся и вдруг спросил: – И у тебя есть этот близкий? Кто это? А то говоришь с таким умным видом.

Смотря в наглое лицо теневого дива, я тяжело вздохнула.

«Все же он мне совсем не нравится…» – подумала я, вспоминая отчего-то Люция, который вызывал совершенно противоположные эмоции.