Шаг во тьму

Если хозяйка найдет его – вот так вот, возле алтаря, с переломанным хребтом, – все, конец охоте. Она будет настороже. А с ней и так-то непонятно, что делать. Она же…

Я приподнял голову и замер.

Звук был тихий-тихий.

Если бы я двигался, я бы его не услышал. Но в полной тишине, которая была и в подвале, и во всем доме, и еще верст на пять вокруг… Низкий звук. Похожий на рокот мотора.

В зале было холодно, но я почувствовал, как по всему телу выступила испарина. Вот хозяева и вернулись. И среди них та, что сумела превратить волка, – умное животное, спора нет, но все же далеко до человека, – в тварюгу, которая не бросается в атаку, а терпеливо ждет, когда можно будет ударить наверняка.

В шею со спины. И крадется, пряча стук когтей в эхе чужих шагов…

Это конец.

Звук мотора чуть изменился. Машина, должно быть, уже совсем близко, и сейчас объезжает дом. Ползет к старой конюшне, превращенной в гараж. Сколько до машины – отсюда? Метров тридцать… Пусть сорок, все равно этого слишком мало. Если эта чертова сука смогла так перекроить сознание волка – то сорок метров для нее ничто.

Она сделает со мной что угодно. Жаль, что я не поверил предчувствию…

Боясь вздохнуть, чтобы не потерять тихий, на самом пределе слышимости звук мотора, я лежал – и ждал, когда накатит первый порыв холодного ветерка. Не по коже, в голове.

Интересно, она убьет меня сразу – или превратит в своего слугу? Такого же, как эти двое, что живут с ней в доме.

Вряд ли. Они оба здоровенные и красивые. Кавказец – хорош грубой животной уверенностью самца.

А тот, что помоложе, блондин, – вообще ну просто красавчик с обложки глянцевого журнала. Куда мне до них, с моими-то метром семьюдесятью и трижды сломанным носом. И еще глаза разноцветные…

Оно и к лучшему. Уж лучше лежать в земле, чем, как марионетка, прислуживать этой чертовой суке…

Медленно ползли секунды, но холодного касания не было. Козлиная морда над алтарем мрачно глядела на меня. Расстроенно.

Неужели…

Открыв рот, чтобы бесшумно втягивать воздух, я слушал.

Может быть, они не все вернулись? А только кто-то из ее слуг-мужиков? А самой этой чертовой суки здесь еще нет?..

Звук шагов. Далекий-далекий, тихий-тихий, – но все же громче, чем был рокот мотора. Кто-то вошел в дом и шагал по холлу, по тому странному спиральному паркету, твердому, как камень.

Шаги тяжелые, медленные. Явно мужские. Уверенные, размеренные – и вдруг замедлились, сбились… Совсем остановились.

– Хари? Эй, Хари.