Шаг во тьму

И лежал, уткнувшись лицом в загривок Харона, чувствуя запах его мускуса, но не решаясь отвернуться, даже просто пошевельнуться, – вот-вот ожидая услышать, как открывается дверь, и шаги кавказца по площадке, а потом по лестнице, следом за мной – шаги, переходящие в бег…

Трус! Чертов трус!

Но я ничего не мог с собой сделать. Лишь лежал, боясь шевельнуться, и втягивал холодный воздух сквозь пахучую шерсть Харона.

Минуты через две рискнул подняться. Поглядел на окна. Светлые проемы правильны – пусты. Никто меня не высматривал.

Я поглядел на пруд. Метров тридцать до берега. Только теперь мне предстояло идти не по ровному полу – а по сплошному пологу высохших листьев.

Если волочь Харона по ним, останется след, как кильватер за кораблем. Только вода сходится и успокаивается, а вот листья…

Лестницу, меня, Харона – вдруг окатило светом.

Все-таки почувствовал что-то! Все-таки решил выглянуть на крыльцо и проверить! Чертов кавказец!

Выпустив лапу Харона, я крутанулся к лестнице, вскидывая руки, готовясь встретить удар тяжелого ножа…

Но двери были закрыты.

Фонарь над крыльцом не горел, и внутри холла света не было. Лишь в окнах кухни.

И моя тень, легшая на ступени… Свет падал…

Свет на миг пропал, а потом снова окатил меня, лестницу и фасад дома.

Я обернулся. За прудом, далеко-далеко, сквозь голые верхушки дубов – плыли два белых огня. Далекие, но яркие, злые, колющие. Фары дальнего света.

И на этот раз уже без вариантов – она. У нее всего две машины, а гости сюда не ездят.

 Она!

Фары плыли за ветвями, подмигивая. Ушли куда-то вниз, снова появились.

Выходит, уже меньше версты до них. Это там холмисто… Но дорога ужасная. Может быть, у меня есть в запасе пара минут. Может быть, я еще…

Первым порывом было рвануть прочь, бросив волка прямо у ступеней. И я бы убежал – если бы не был таким трусом. Но я трус. Маленький жалкий трус. Я слишком хорошо запомнил черные глаза кавказца – его зрачки, вздрагивавшие, уходившие в сторону, куда угодно, лишь бы не взглянуть прямо на алтарь, – который был прямо перед ними, в трех шагах…

Не знаю, на что еще способна та чертова сука.

Не знаю и не хочу проверять.

Я упал на землю, лег на левый бок – руку пронзило болью, но другого выхода не было, – и прижался спиной к Харону. Перекинул его правую лапу через свое правое плечо, схватил ее правой рукой с груди, встал на колени.

Пошатываясь под его тяжестью, поднялся на ноги. Волк повис у меня за спиной.