Сон и Пепел

– Самоотверженная Сара Сорель… – протянул Моран и, добившись моего внимания, весело продолжил: – Не беспокойся, люди и тебя наградили звучным именем.

Моя рука на мгновение замерла над потемневшим лезвием, а потом я осуждающе покачала головой, прикрыв глаза.

– Жители Феросии и Исонии в последние годы много сказок слагают, – беззаботно сообщил Люций, бесцеремонно забираясь на кровать и ложась на бок, подперев ладонью подбородок. В другой его руке оказалось зеленое яблоко, еще недавно лежавшее в вазе на столике.

Черные одеяния Морана растеклись по белым простыням будто чернила, а волосы водопадом рассыпались по подушке. – Все больше воздается почестей павшим стражам. Доходит до того, что некоторым почившим даэвам строят храмы. И местные короли это поощряют.

– Я заметила кое-что странное в Тронге. Но храмы? Ты уверен? – обеспокоилась я.

– Да. Твой храм весьма выделяется. Я даже поставил свечку и сделал пожертвование, – издевательски отозвался он, с хрустом надкусывая яблоко. – То, что ты видела в Тронге, мелочь.

Основное веселье происходит в срединном и третьем королевствах.

Несколько секунд промучившись в сомнениях, я так и не решила, верить Морану или нет, но все же произнесла:

– Мой храм… Почему это не пресекут? Светлые не стали бы купаться в собственном тщеславии.

– Ты так в них уверена? – Вновь раздался хруст яблока. Я глянула на теневика с неодобрением.

– Не во всех, – все же призналась я, чем еще больше развеселила Люция.

Светлая природа не определяет личность.

Порою даже даэвы света оказывались не столь непорочны, как хотелось бы. Об этом не принято было говорить, многие предпочитали просто забывать некоторые события, я не уверена, но похоже, даже записи в хрониках искажались.

– Власть правящих династий как никогда слаба. Зато влияние светлых орденов крайне возросло.

– И новый раскол в этом только помогает?

– Именно, – подтвердил Моран и замолчал.

Когда я подняла голову, то замерла. Серые глаза, яркие и живые, словно огни звезд, смотрели на меня.

Настойчиво и испытующе. От былой веселости не осталось и следа.

Мы просто смотрели друг на друга, пока Люций вновь не рассмеялся.

– Это тело… Оно совсем не предназначено для тебя.

– Да, оно слабое.

– Я не об этом, – глубоким голосом вставил он.

– Слезь с моей кровати, – сурово приказала я. – Запачкаешь.

– Попробуешь заставить меня?

– Не мели чуши. Сейчас мы не соперники. И я понимаю, что ты пытаешься сказать. Насчет моего ордена.