Меж бессмертных и неживых. Сборник рассказов

Подошва ее ботинка врезается мне в живот, и я отлетаю к «осторожно, двери закрываются».

Обратно в туннель. Лампы мерцают, потрескивая, некоторые гаснут. Потом…

Что-то, похожее на невесомость. Будто тому, кто наблюдал за мной, наскучило, он проголодался и решил сходить к холодильнику сварганить пару бутербродов. Одно из стекол выгибается вглубь вагона, превращается в человеческую голову. Голова осматривается. Прозрачные глаза находят меня.

– Это не твоя игра! – говорит она.

Голос смутно знакомый… Маяковский?!

– Постараюсь вытащить тебя на следующей станции! Не прозевай! Как только поезд остановится, беги!.

Рывок. Невесомость закончилась.

«Станция Комсомольская…» Двери открываться не желают, лишь напряженно гудят. На станции несколько полицейских. Клоны, что ли?

Стекло, из которого недавно торчала голова, разлетается вдребезги. Выскакиваю в образовавшуюся дыру и бегу неизвестно куда. Еще несколько полицейских дам спешат перекрыть выход. Уворачиваюсь, бегу к переходу на другую станцию. Эскалаторов нет.

– Прыгай! – кричит Маяковский.

Черт. Почему я?

Лежать было жестко. Я сел и стянул с головы очки. Беспроводные системы – это прекрасно… Похоже, свалился со стула во время одного из «торможений».

Стук в дверь.

– Да?!

– Вы в порядке?

Маяковский. Значит, это и правда был его голос… А ведь я там даже и не задумался о том, что мог застрять в вирте.

– Нет. Сейчас…

Я открыл дверь и долго смотрел на Маяковского, потом перевел взгляд на сетик.

– Так… Вы можете рассказать мне, что случилось?

– Относительно.

Я стянул с рук перчатки, бросил их на стол, взял сетик, вышел из комнаты и запер дверь. Маяковский нетерпеливо топтался у лестницы.

– Ведите, – буркнул я.

Мы спустились вниз, прошли мимо стойки в небольшой коридорчик, и Маяковский открыл неприметную дверцу, мимо которой я, будь один, непременно бы проскочил. Хозяин впустил меня в крошечную, заставленную аппаратурой комнатушку, закрыл дверцу и принялся щелкать кнопками на пульте, что висел на стене.

Комнатку затопило гудение, в котором мне то и дело слышались отдельные слова.

– Что это? – спросил я.

– Где? – Я ткнул пальцем в сторону пульта, и Маяковский махнул рукой: – А. Чтобы не подслушивали.

– Кто?

– Откуда я знаю? Это ваши знакомые. С кем вы так душевно пообщались?

– Когда?

Маяковский вгляделся в меня.

– Что вы помните?

– Метро. – Я пожал плечами.