Я превращу твою жизнь в ад. Герадова ночь

Только сначала мне надо отыскать, где отмыть руки. Не знаю, смыл ли дождь слюни и была ли животина, погрызшая этот ботинок, больной, но я все равно брезгую. – Ловелас вытащил перевязанный шнурком сверток из кустов, но раскрывать его не стал. Зажав добычу под мышкой, распрямился.

Обменявшись взглядом с другом, Ридж сдержанно улыбнулся, отбивая ногой незатейливый ритм, будто вот-вот готов пуститься в пляс, а подувший ветер взметнул края его капюшона. Клайм с непроницаемым лицом нащупал в одном из многочисленных отделений кармана необходимый артефакт, выполненный на манер диска с верхней поворотной частью.

Фонарь над головами парней, что исправно светил каждую ночь на протяжении долгих шестнадцати лет, неожиданно замигал, издал тихий стрекот и погас, погрузив друзей в ночной сумрак. Словно получив сигнал, огни стали гаснуть один за другим, как перегоревшие лампочки неисправной новогодней гирлянды.

Когда через десять секунд улицу вновь залил рассеянный желтоватый свет, след магов воздуха и энергии уже простыл, лишь ботинок, выброшенный из кустов в центр выложенной камнями дороги, и кусок непромокаемой серой ткани, прилипший к сорнякам-колючкам, говорили о недавнем визите.

Ивонна расхаживала по комнате, сминая в ладони клочок бумаги. Девушка остановилась, разжала кулак, ее взгляд вновь пробежал по строчкам, вызвав новую гримасу злости на лице.

На полу валялся плащ, отброшенный к стене в порыве ярости. Черная маска, напоминавшая клюв гигантской птицы, валялась у ног притихшей Карлет, что сидела в кресле и с замиранием сердца следила за метаниями старшей сестры.

Она знала, что если произнесет хоть слово, то обратит ее гнев на себя. Такое уже происходило, и не раз. Самый лучший кандидат для выпуска пара – тот, кто ничего не скажет в ответ, кроме сбивчивых оправданий и слов защиты, которые будут сметены новым приступом гнева.

Сбор у академии они уже пропустили, а если в течение часа не выйдут на улицу, то и Герадову ночь – тоже.

– Я столько сил на это потратила… Времени… – в который раз повторяла Ивонна, поджимая губы и плотно стискивая зубы. Черты девушки заострились так, что подобранная ею клювовидная маска, призванная закрывать лишь верхнюю часть лица – лоб, глаза и нос, – казалась донельзя подходящей, придававшей вид жнецов смерти из детских сказок, что в черных одеяниях путешествовали по миру в дни памяти – несколько дней в году, когда вспоминают умерших родственников и близких.