Бесчеловечность

«Нет, ну, это точно чья-то шутка, сто процентов», – подумала я. Возможно, и сам труп был ненастоящий. Я же к нему не прикасалась! Наверное, друзья пошутили. Это в духе Симаченко, например. Потом на свой канал зальет видео, как развел Нину Устинову, сука! Правда, почти сразу в Whats App пришло сообщение, которое заставило меня перестать смеяться. Незнакомый номер. На фото в профиле – женщина средних лет в халате. Само сообщение – видео. Когда оно прогрузилось, я ужаснулась.

– Молодой человек, представьтесь, пожалуйста, – произнес знакомый по разговору ранее голос за кадром.

– Витя.

– Полное имя.

– Виктор, – ответил парень в джинсовой рубашке, очень пьяный и очень от этого смешной. На нем не было ни царапины.

– Фамилия у Виктора есть?

– А как же.

– Ну, и какая?

– Игнатьев.

– Отлично, Виктор Игнатьев, что последнее вы помните?

– Ну, я пил на крыше…На Арбате…А теперь…тут сижу…кстати, что я тут…делаю? – сказал Виктор, икая почти через каждое слово. Сидеть ему было необычайно сложно, он то и дело валился влево.

– Понятно.

На этом видео кончилось. Тут же я начала строчить сообщение этой женщине, чтобы узнать, куда подъехать. В голове не укладывалось, как такое возможно? Я видела своими глазами разбитый череп, сломанные руки, лужу крови, а теперь этот парень сидит целый и невредимый? Невозможно. Тупая шутка. Но поехать все равно стоит, как минимум для того, чтобы все это прекратить и дать по морде тому, кто это придумал. Дежурный врач написала, что ждет меня в Городской клинической больнице номер пятьдесят один.

Я собралась буквально за минуту, вызвала такси и поехала туда.

Три

Я проснулся из-за дикой головной боли. Все тело стонало и ныло, я не мог ни двигаться, ни говорить. Даже открыть глаза было огромной проблемой: веки были такими тяжелыми, что хотелось стать Вием. Через некоторое время мне все-таки удалось их поднять, и я увидел черный потолок с вмонтированными в него светодиодами, расположенными в форме Медведицы, какой именно не знаю, и понять это было невозможно, потому как лампы не горели.

Такого потолка в моей жизни еще не было. Странно. Я пытался вспомнить, что происходило вчера, но давалось это с большим трудом: обрывки памяти всплывали перед глазами и ускользали так же стремительно, как появлялись. Громом среди ясного неба пронеслось в голове: «Мама погибла», – и я потер глаза, пытаясь понять, точно ли я не сплю. Вроде нет.