Город неоновых снов

Ещё не факт, что за ночь управимся… Так что случилось?

– Дед попросил меня узнать, не будет ли у тебя минутки заскочить к нему в офис? – невинным голосом протянула Лидия, и вскоре после этих слов Курт изменился в лице.

– Ну если он настаивает… Я тогда попробую отпроситься…

– Нет, нет, что ты! – вдруг переполошилась девушка. – Скажи, когда тебе будет удобно, а я уже договорюсь с дедушкой.

– Хорошо, тогда он не будет против, если я заеду к вам завтра?

– Угу, хорошо, я поговорю с ним, – улыбнувшись, Лидия вновь чмокнула юношу.

 – Ты лучший!

– Да уж…

– Кстати, не забыл, что у нас на следующей неделе?

Курт хотел было ответить, но вдруг замолчал, с недоумением уставившись на косящуюся в их сторону Эльзу. Девушка, поняв, что её раскрыли, ответила тому столь же озадаченным взглядом и, медленно подняв руку, оттопырила средний палец. Не успел юноша опомниться, а та уже вновь с головой погрузилась в изучение своего телефона.

– Что, прости? – запнувшись, вдруг пробормотал Курт, попутно косясь на Эльзу.

– Курт! Мы же договаривались!

– Ах да, на следующей неделе! Точно, точно! Я помню. Всё в силе.

Секундой позже громкий затяжной сигнал пронёсся над головами студентов, оповещая о начале учебных пар, и, попятившись назад, Лидия отступила к аудитории.

– Тогда до завтра! – широко улыбнувшись, сказала девушка. – Передавай привет маме.

– Угу, пиши, как освободишься, – махнув рукой, ответил юноша.

-||-

Тихий противный скрип раздался где-то в глубине тьмы.

Вслед за ним где-то в висках появилась приглушенная боль. Распахнув глаза, Ганс вдруг томно захрипел и закрыл лицо ладонью, хоть как-то спасаясь от безжалостного солнечного света, который пробивался в белоснежную комнату сквозь гигантское окно. Тем временем боль в голове продолжала нарастать.

– Твою мать… – едва слышно прохрипел мужчина, пытаясь привыкнуть к слепящему свету. – Твою… черт её дери… мать…

С трудом приподнявшись в широкой двуспальной кровати, он лениво осмотрелся по сторонам.

Головная боль продолжала расти подобно несущейся с горы лавине, и ныне уже добралась до опухших глаз Ганса. С каждой новой минутой бодрствования лицо мужчины сползало всё ниже и ниже, отчего казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Оторвав от глаз огромную лапищу, Ганс вяло почесал появившуюся за выходные щетину и, кряхтя от боли, слез с постели.