Нарисуй мою душу. Несказка о душе и человеке

Всегда это было прискорбно для него, а сейчас тем более: «Кем были скованы её узоры? Мастером или мастерами? Или таким же художником, что и я?!».

Всех вечно волнует вопрос, что находится в нашем нутре. Но не задумываются, что позади нутра.

–И что же там?

–Ну, загляните!

Заглянули – не все вернулись, кто-то многое нашёл…

Первая встреча с душой дома состоялась сразу после потери рук. Постарался спокойно на неё среагировать, боясь ей показать свои беспокойства. Лишь поговорил с собой мыслями: «Это то, о чём ты думаешь? Дом живой, как и всё, что кругом и вокруг?".

«Нет», – запротиворечил себе, – «Быть не может такого.».

Но художник лишь решал, кем быть или не быть ему, а не чему быть или не быть в его жизни. Не властна кисть над тем, что дышит в ней.

За главой глава. Чем дальше, тем интереснее. Чем дольше рисовать, тем глубже полотно…

С детства мог видеть души всех живых существ – от комара до человека, с детства скрывал себя почти от каждого.

«Какой сегодня человек, такой сегодня смысл его слова.», – говорил он про себя, видя, насколько переменчивы души людей. Они всё валят на настроение, но он то видел, что дело в нутре.

Талант – зерно, его бы взрастить, и пол дела сделано. Остальное будет зависеть, от того, какой ты человек – быть или не быть тебе…

«Если дом оказался живым, то, что живо ещё? Деревья? Здания? Может, и душа города имеет место быть? Или душа океана и острова? А небо? Как бы не утонуть в звёздном небе, ведь в нём то точно много интересных душ…».

Душа дома просила нарисовать её. Как это проявлялось? Волшебным образом. Устроит такой ответ? Меня да.

Голос, как гром; восклицание, как молния. «Воу!», – вскрикивал художник от внезапных раскатов, а дом всё просил и просил, и просил, как и он когда-то вымаливал у солнца невозможное.

Не попросит больше ничего у солнца, и было неприятно видеть себя со стороны, слыша, как просит душа.

«Издеваешься что ли?! Нет у меня рук! Да и души рисовать я не умею! Да и кто я, чтобы их рисовать?!».

Но мысль не так проста и не отстанет – ни минуты не даст насладиться другими соображениями.

Стоит ему отойти на пол шага от дома, как мысль возвращала его назад – ей не хотелось, чтоб он уходил, не желалось ей, чтоб оставлял её, даже на незначительные доли времени. Желание изобразить увиденное становилось немыслимым, а возможности его хромали, как усомнившиеся калеки.