Нарисуй мою душу. Несказка о душе и человеке

Знал, куда отправится в первую очередь – любой, кто близок художнику, имел бы шанс догадаться с первой попытки. Но теперь не проверить.

И это не в какой-то далёкой стране, а в своей, родной и горячо любимой.

Денег было много, но путь свой начал он ногами, и никакой кареты не снимал.

Потёртые, светло-серые джинсы; чёрная, кожаная куртка; белый свитер с острым вырезом и бирюзовые кеды – скромно, но выделяться не его удел, хоть и причёска бросалась в глаза своей выразительностью с ровно поставленными шрамами – школьная драка закончилась его победой, но в дело был пущен нож и оставил ему свои ровные отметины, чтоб никогда не забывал.

В ушах наушники, любил мечтать под музыку. Из музыки любил всё, что для него красиво звучало или трогало какие-то струны души. Для него важнее мотив, чем мелодия.

Городские окрестности провожали его, не тоскуя и не плача, наивно надеясь, что он когда-нибудь вернётся. В них не было красоты, как и в любых окрестностях современных городов, будь они большими или маленькими, но после долгих расставаний, они любому покажутся прекрасными.

На востоке тучи собирались в единую стаю, но не желали заливать людей дождями – только припугнуть, чтобы не расслаблялись. Жарой это место не славилось, а дожди – привычное дело, потому никто здесь не жаждал их и не ждал.

Художник же шёл на запад, видел в нём просвет.

Дождь шёл лишь в самом городе. Переступив его черту, для художника дождь прекратился. Он оглянулся, посмотрел в глаза стене дождя, отвернулся и ушёл…

Каждый шаг от родного дома дарил облегчение душе и свободные стуки сердцу.

Было едкое и немного обидное чувство, что всю свою жизнь он был пленённым и лишь сейчас догадался об этом. Снял цепь златую и браслеты, не в них сияние всех звёзд, не в них величие планеты, не в них закаты и рассветы самых красивых в мире слёз.

Освободиться от оков четырёх стен это одно и то же, что открыть в себе второе дыхание, что силой своей превосходит первое. В данном случае вступает в игру парадокс и выстраивает свои собственные правила, где, испугавшись первых, не становятся вторыми, где ямы, как вершины, а горы, как обрыв.

Художнику сразу же вспомнилась старая история про остров, суша которого была полностью, от берега до берега, глубокой ямой. Как он не утонул? В этом одна из фишек этой истории.

Океан вокруг острова был тихим и спокойным, вода – сплошная гладь и не имела права, даже на одну волну, потому остров был непотопляемым.

Люди жили в этой яме и не знали бед.