Нарисуй мою душу. Несказка о душе и человеке

Благо, падающее с небес, хоть и не живёт долго, но всегда вызывает искреннюю радость, даже на лице.

–Ограбил что ли кого?

–Нет, сам заработал.

–Тогда, тем более, не понимаю.

–Ладно, счастливо, непонимающий…

Попрощался и хлопнул дверью громче, чем нужно, но теперь это было простительно.

До деревьев сто пятьдесят шагов, десяток мыслей, два события, а людей столько, словно в километрах от них находятся. Слишком мало для первого чуда света, даже несмотря на то, что в их время можно посчитать в уме, сколько осталось путешественников и среди них не было верующих в конец света.

В основном, все сидят в своих норках и ждут, когда настанет их персональный конец.

Взглянул на деревья снизу-вверх и сразу же спустился с неба синего на землю. Макушка у двух деревьев одна на двоих – она густа и широка, и, будто бы пытается зацепиться за небо и проникнуть в него.

«Вот, что, действительно, велико и готово ни на одну вечность, а я, всего лишь, человек!», – подумал он и шагнул на встречу к первому чуду света…

***

Недалёкое прошлое…

Кому понять переживания Леро? Наверное, никому – никто ведь не знает, что она увидела в своей душе, когда художник раскрыл ей и свою душу тоже.

Разделить это знание не с кем. Никто и не поверит, кроме художника, «Но ему ничего не сказала, убежала, как маленький трус!». Он то точно поверил бы.

Что он сам видел в её нарисованной душе, она не знала – ноги, убежав, не позволили ей спросить и об этом, а потом весь день, вечер и бессонную ночь они не решались вернуться, лишь изучали каждый уголочек своей комнаты.

Сначала увидела себя такой, какой она и есть, какой себя и представляла глазами дорогих людей – что, чистая она, и лист её не перепачкан; что смотрит правильно на мир, не искажённо; что правит в ней добро и не дано ступить ей в темноту. Ей это понравилось, даже очень и дало ответы на многие сокрытые вопросы, которых сама себе не задавала, и мысли в этом не пытались ей помочь.

Затем узрела кое-что другое, никак не относящееся к её жизни, принадлежащее, скорее, художнику, чем ей – что он принадлежит другой, что у кого-то больше прав на это чудо, и любовь чья-то сильнее её влюблённости. Всё это увидела со стороны, своими глазами, не чужими.

Это не могло не взволновать, но самое главное ожидало, как обычно, впереди. Художник нарисует что-то, что изменит жизнь каждого и нарисует он это не только своими губами.