Нарисуй мою душу. Несказка о душе и человеке

Девушка с лёгкостью проигнорировала, довольно-таки, грубое замечание её молитвам и продолжила молиться о своём, и благодарить Бога за пищу, что благородно преподнёс им, и за то, что они ещё дышат в таком грязном мире.

–Это знак! Это знак, что конец близок! – закричал он, усаживаясь на стул, с которого упал минутой ранее.

–Что именно из увиденного тобою знак? – скептически обронила свой вопрос. – Художник или судьба журналистов?

–То, что произошло с ними.

«Так и думала! Тебя не изменить, и света среди тьмы ты различить не сможешь!», – подумала она.

–Вы все верите этому ящику, и поэтому всех вас мне жаль! Как могут два репортёра прибыть на событие века раньше власти?! Нами, что, правят журналисты?

–А разве нет?

–Я верю в конец света также, как и верят все. Тебе ли не знать об этом, Отец? Почитаю я тебя, боготворю, но мне известно больше о конце и о начале, чем тебе! Я верю в конец, но я верю и в художника, что лишь он способен всё исправить…

***

-Я не просил Бога дать мне такую жизнь, но она была мне дана.

Я не знаю, для чего живу на этом свете, почему просыпаюсь каждое утро, встаю и приношу кому-то счастье и радость, кому-то горе и ненастья. Не знаю, мой друг, для чего мне эта жизнь, но она была мне дана, и я за это благодарен…

Иллиан неустанно делился с художником осколками своей души. Ему очень нужно это, иначе погаснет, иначе умрёт. «Поделишься и сам разберёшься в себе даже, если мне ничего не ответят, даже, если меня не услышат…», – уверен был он.

Художник слушал и молчал, глядел в дождливое окно автомобиля и примерял все его слова на свою жизнь. Они бы подошли к любой жизни, но не любая жизнь будет взаимна. «Для чего может жить человек, чья душа – наконечник стрелы?», – такой вопрос художнику пока что не по силам.

Вспомнилась история, которой сразу же поделился с Иллианом. История о умирающем от тяжёлой болезни мужчине, увидевшего на последних минутах своей жизни смерть во плоти такой, какой он её и представлял. Чёрный капюшон; костлявые руки, обтянутые тонкой и гладкой кожей; ужасное, мёртвое лицо с красными глазами, в которых огонь вместо зрачков.

Да и весь образ был не лучше любой его частицы.

«За что мне всё это?» – кричал он на весь свой опустевший дом, когда смерть провела с ним рядом неделю. Ни на шаг не отошла, ни на шаг не приблизилась. Засыпаешь, глядя в её огненные глаза и просыпаешься от их света.

Когда смерть решилась подойти на несколько шагов, человек почувствовал итог.