Подпространство. Битва за цивилизацию!

Подойдя к нашим, Лев Борисович собрал всех вокруг себя и объявил, что вчерашние помехи вовсе не помехи, а сигнал, отправная точка которого находиться вне подпространственного цилиндра.

– С нами кто-то здоровается? – зачем-то спросил я.

– Возможно, очень даже возможно.

После этих слов лица нашей команды разделились на три группы. У учёных загорелись глаза, и засеяла улыбка, сотрудники ФСБ все как один нахмурились. Ну а своё лицо описать не могу, я просто был в шоке. Первым нарушил тишину полковник Соболев.

– Лев Борисович, скажите, это как-то может помочь нам с нашей главной проблемой, восстановить межпространственный слой?

– Об этом ещё рано говорить, но вполне возможно и такое. Если не сумеем найти решение здесь, возможно найдём его там.

– Что ж, тогда будем искать.

– Да неужели!? – хотел сказать я, но меня перебили.

– Лев Борисович, с Лосяшем что-то происходит, он стал неуправляем – практически прокричал помощник Шефа, Аркадий Степанович с недавно приобретённым позывным – «Вредный».

После чего, мы все, ломанулись к монитору. Зонд действительно вёл себя не по-человечески, на команды не отзывался, вредничал, летал вокруг непонятного субъекта, замирал и даже отключался. После чего, начал передавать уйму данных. Лев Борисович даже боялся, что памяти в компьютерах и носителях не хватит, и часть их мы потеряем. Но непонятный субъект, наверное, успел изучить наши возможности. И остановил поток ровно тогда, когда память была забита под завязку. Причём не только на компьютерах и носителях, но и на всех наших телефонах.

О чём, кстати говоря, мы узнали по полученным СМС, где русским языком было сказано.

– Начинайте работать, этого вам хватит.

– Жутковато как-то – произнес я вслух, сам того не ожидая.

Хотя сотрудники ФСБ меня поддержали, а вот нашим учёным было уже не до нас. Они уткнулись в свои мониторы да телефоны, а вскоре забрали и наши. После чего вернули оба зонда и начали собираться на базу (так наш отдел прозвали сотрудники ФСБ, хотя мне нравиться).

Уже на базе мне вернули мой абсолютно пустой телефон, что меня очень огорчило. Ведь в нём хранилась половина моей жизни, правда Татьяна Александровна меня по-своему утешила.

– Не расстраивайся Гера, ведь у тебя остался твой дневник – сказала она.

Конечно, легче мне не стало, ведь в дневнике нет фотографий и важных для меня номеров, нет видео и музыки. Но в чём-то она права, в дневник я записываю то, что не могу доверить никому и ничему.