Южный Крест пока за горизонтом

Ага, щазз! Гуд-бай, Дарметт!

Ларин встала плечом к плечу с Сотонэ. Теперь, похоже, по мостику работало два или три пулемета, но достать их не могли: пирс слишком узкий, разве что рикошетом…

Как будто в ответ на мысль Ларин, раздался визг рикошетирующих пуль. Обожгло спину. Кажется, задели, но несерьезно. Сотонэ беззвучно схватился за плечо. Достали, гады! Между тем, панорама за носовыми окнами рубки поползла вправо: турбинисты отреагировали на команду с похвальной быстротой. Ларин и Сотонэ, вставший за обитый бронзой тиковый штурвал, пригнувшись, во все глаза глядели вперед: выжидали момент, когда нос лайнера укажет точно на середину едва виднеющейся в дымке гряды бонов.

–Матрос, хватит отдыхать! Левым машинам–малый вперед! – совершенно спокойно произнес Морж. Пули цокали по стене рубки, визжали, рикошетируя, вокруг. Разлетелось стекло кренометра. Ларин обернулась к Сотонэ и увидела, что из плеча старпома толчками хлещет кровь. Матросик, забыв про страх, сковывавший его еще секунду назад, повинуясь приказу Моржа, бросился к телеграфным тумбам, перекинул рукоятки… и, дернувшись, осел.

На спине его белоснежной форменки расплывалось темно-вишневое пятно.

В это время лайнер коротко содрогнулся. «Винт задел за пирс!» – промелькнула мысль у Ларин.

–Самый полный вперед! – четко отрубил Сотонэ. И добавил:

–Капитан, носовой платок есть? А то у меня в плече сквозняк! И четырех матросов на мостик. Трое чтоб меня держать, один – на штурвал.

Как ей удалось перекинуть все четыре рукоятки на «самый полный» и одновременно – заткнуть дырку в плече Сотонэ, Ларин позже не смогла бы описать.

Единственное, что запомнилось – ощущение под пальцами круглого аккуратного отверстия в плече Моржа, давления хлещущей крови. Носовой платок, идеально чистый (сегодня из стирки!), тут же забагровел. Как она кричала в микрофон, вызывая матросов – с матюками, вывертами и прочим – по громкому вещанию, этого не передаст никто. Пожилой старпом слабел на глазах. Не прошло и минуты, как он уже буквально висел на вымбовках (рукоятки – прим. авт.) штурвала. Обстрел мостика прекратился, в недрах корпуса «Титании» надрывались турбины. Палуба под ногами мелко вибрировала. Но пароход не двигался с места.

Матросы, дежурившие с топорами у кормовых швартовов, не имевшие никакой защиты, кроме решетчатых релингов (перила, ограждающие борт – прим. авт.), были расстреляны с пирса. Два толстенных манильских каната натянулись, как струны, не отпуская махину.