Провинциал в квадрате

Позже, когда дама заполнила бумаги на возврат и ушла, я узнал от Анны, что в прошлом месяце эта особа покупала тут айфон.

– На территории России пока нет ни одного официального «яблочного» магазина, а вся продукция поставляется из Европы. Эта женщина узнала это и решила вернуть айфон обратно – пояснила мне Анна.

– Она имеет на это право – подтвердил я – срок возврата же еще не закончился.

– Да имеет, но дело не в этом, она месяц назад приходила сюда со своим сыном. Он отказывался ехать на море вместе с родителями, поэтому мать привела его к нам за новым айфоном – вмешалась в разговор Татьяна – вот они на море слетали, и мать решила схитрить и вернуть телефон сына.

У меня не было слов. Избалованные дети, богатые, но лишенные человечности взрослые, неквалифицированные продавцы. Чтобы здесь выжить, мне нужно как-то ассимилироваться.

Последние дни на работе перед экзаменом выдались очень напряженными. Провести в общей сумме чуть больше ста часов в замкнутом помещении с Татьяной и Анной приравнивается к геройскому поступку.

Это и был самый настоящий экзамен на самообладание. В пятницу я приехал в офис. Я выучил весь розданный перед началом практики материал и совсем не волновался. Напрасно. На экзамене меня начали спрашивать о том, чего я не знал.

– В распечатках такого не было, где я должен был взять эту информацию? – удивился я.

– Тебе должны были дать все на твоей рабочей точке – пояснил мне экзаменатор, тучная женщина – если не готов, можешь еще неделю поработать и выучить.

– Поработать еще неделю за двести рублей в день? – язвительно переспросил я.

– Да – хладнокровно ответила женщина.

Я молча встал из-за стола и, громко хлопнув дверью, покинул офис, не взяв даже свои законные две тысячи рублей. Настолько я был зол. Оказавшись на улице, я вдохнул морозный воздух приближающейся зимы. Я был умнее, образованнее, ответственнее, человечнее, чем Анна и Татьяна вместе, но какой был в этом смысл, если у них есть работа, а у меня нет?

От назревающей ровно год депрессии, меня спасла баночка «Доктора Пеппера».

Она продавалась в пять раз дороже, чем в США, и купить ее можно было лишь в одном месте в городе. Открыв ее с характерным звуком открытия железной банки, я сделал несколько глотков вишневой газировки. Несколько «Глотков надежды». Дело не в том, что мне до такой степени нравится этот вишневый напиток, а скорее в том, что его вкус напоминает мне о месте, где я был счастлив и беззаботен.