Провинциал в квадрате

Может инсульт уже не является экстренным случаем? Я не знаю. Ржавая машина на каждой кочке скрипела и могла развалиться на части. Собрав все пробки на дороге, мы только через час оказались на территории Самарской городской клинической больнице имени Семашко. Когда машина остановилась, я вновь спустил отца на носилках, а потом завез в пустой коридор, где мне сказали ожидать. На протяжении получаса мимо отца проходили медсестры и доктора, но никто не спешил ему помочь. Они заполняли какие-то бумаги, делали какие-то звонки.

Я был в шоке от такого отношения. Человек умирал у них на глазах, а они с беспечным видом продолжали бездействовать. Я знаю, что мой отец сам виноват в сложившейся ситуации. Другого результата и не могло быть при его образе жизни, но на его месте мог оказаться любой другой человек! Бабушка, молодой парень, девушка или вообще ребенок! Сначала час скорая помощь ехала к нам, потом столько же обратно и все это с выключенной сиреной. Видимо, сигнальной сиреной могут пользоваться лишь депутаты. Наконец-то в коридоре появилась низенькая старуха, которая оказалась единственной санитаркой на весь корпус.

– Ты кто такой ему? – сразу спросила она.

– Сын – ответил я.

– Сын? – санитарка внимательно посмотрела на меня, а потом на отца – ему рентген нужно сделать, это в другом корпусе, кати носилки туда!

По морозу на ржавых носилках я покатили отца через весь двор больницы. В другом корпусе меня встретили три женщины, которые начали сыпать на меня ругательствами.

– Почему вы его довели до такого состояния?

– Почему его не побрили?

– Почему он грязный.

– Почему не переодели в чистое?

– Почему о нем не заботитесь?

Рассказывать им всю свою жизнь было глупо, но я попытался.

– Отец на протяжении двадцати лет пьет и не работает, поэтому обеспечивает себя сам, сдавая бутылки и банки. Мы живем в частном доме без удобств, у нас нет даже горячей воды. Хоть мы и живем под одной крышей, но мы не общаемся. Несмотря на то, что он мой отец, я его совсем не знаю, так же как и он меня.

Мои оправдания они даже слушать не стали. Я еще больше был шокирован от того, какой персонал работает в больнице. Ведь именно им доверяют жизни людей. Вы серьезно? После рентген кабинета, я вернулся в первый корпус, где меня встретила старая санитарка.

– Сделал? – спросила санитарка – хорошо, у нас карантин и его нельзя в общую палату, здесь оставим в коридоре.

Я стал помогать переодевать отца в чистые вещи.