Звездная пыль на сапогах

В последней попытке выжить пальцы трижды сжали курок парализатора, и сознание померкло…

МакГрегор сидел на полу летящего левибуса, рассматривая и без того красную, а теперь еще и окровавленную мантию, бессмысленным взглядом:

– Этот парень спас меня, – прошептал он сам себе.

– Что вы говорите, господин, – не расслышал пилот.

Наместник продолжал шептать сам себе, словно делая жизненно важное открытие:

– Мы их отправляем сюда подыхать, а они спасают нам жизнь, – совсем тихо выдавил лорд.

Понемногу приходя в себя, он почувствовал, что в сжатых кулаках что-то до сих пор держит.

На разжатой ладони лежал тоненький пластинчатый браслет из серого металла, на обратной стороне которого красовалась надпись «Натаниэль».

«Вот, как, значит, зовут моего спасителя», – подумал МакГрегор.

– Солдат, – позвал он пилота, – Надо обязательно найти этого парня.

Тот, молча кивнув, сразу же передал радиограмму в штаб, только после ответив.

– Уже темнеет, поисковики выйдут завтра, а если ваш спаситель жив, то его найдут в его бригаде.

Никуда он не денется.

Левибус еще раз облетел поле недавнего сражения, подобрал оставшихся в живых охранников, и спешно покинул инспектируемую бригаду.

На ступенях резиденции МакГрегора уже ждала огненно рыжая красавица-жена, сразу бросившаяся ему на шею. Она уже все знала и ждала с нетерпением, желая удостовериться в том, что муж цел.

– Я грязный, – сурово и одновременно грустно, отстранил лорд жену, отходя от левибуса.

Понимая его переживания, она молча последовала за ним, наблюдая как с мантии на блестящий пол изредка капает кровь, а по испачканному, но благородному лицу стекает струйкой не то пот, не то слеза.

Уже полчаса наместник стоял под струями турбодуша, когда рыжеволосая Лиаза не выдержав, заглянула к нему.

– У тебя все хорошо?

– Да я скоро.

Лиаза решила не уходить. Она молча смотрела, а он, также молча, закрыв глаза, стоял под тысячей струй, с напором вырывавшихся из потолка. Словно пытаясь смыть грязь и кровь не с тела, а с души.

Такое сравнение пришло в голову Лиазе. Наверное, так и было на самом деле.

Стройная система ценностей потомственного земного аристократа и плантатора дала течь и трещала по всем швам. Как это раб, спас своего господина, а не бежал в попытке спасти себя. Его стража – профессиональные воины в нескольких поколениях, разбежалась в панике, а ссыльный, проходчик, преступник, вступился за своего господина, не жалея себя. Неизвестно жив ли он.