25 декабря

Мы были неразлучны много лет. Он всегда принимал меня таким, какой я есть. Всегда хвалил за любую мелочь. И не корил, даже за самые неказистые поступки. Он был человеком невероятно доброго сердца. Спокойного нрава. Доброжелательной направленности. По крайней мере, по отношению ко мне. Я был его новым смыслом жизни, после смерти бабушки. Он видел во мне второго сына. Я не соответствовал ни одному из положенных мне критериев. Я его любил, но проявлял свою любовь неподобающим образом. Я так и не успел рассказать ему о значимости его персоны в моей жизни.

Как много он сделал. Как много вложил в меня. Чему научил и что созиждил. Я думаю о нем каждый день. Деменция забрала его рассудок. В мае две тысячи девятнадцатого года я смотрел на него и чувствовал, что на «один смысл, стало меньше жить»[7 - Отсылка к произведению Никиты Кондратенко «На один смысл меньше»].

Через месяц я вернулся к пьянству. На сей раз я сыграл по-крупному. Пил тридцать дней напролёт. Появились жуткие боли в желудке. Иногда блевал кровью.

Гости в моей квартире сменялись каждый день. Когда никого не было, я пил сам с собой. В голове была девушка, с которой мы расстались полгода назад. И дед. Иногда мне казалось, что я уже не проснусь. По истечению месяца я вызвал врача, и меня увезли на скорой. Прокололи какие-то препараты. Ничего серьёзного не было. Какая-то форма гастрита плюс ещё что-то. Я умолчал о распитии. После больницы пару недель не употреблял алкоголь. Затем вернулся в игру. Но уже другим. Боли остались со мной. Физическое здоровье разделилось на «до» и «после». Месяц я бы уже не пропил. Хотя желание испытывал невероятное. День трезвости был невыносим. Мысли вгоняли в депрессию. Я читал о смерти. Много читал. Смерть казалась мне чём-то привычным и чуть ли не соседским. Мы как будто бы заочно подружились.

В конце июля или в середине августа я узнал о тяжёлой болезни своей «девушки». Мы не встречались официально. Но были очень близки. У нее обнаружили рак. Честно говоря, я не поверил. Она не выглядела больной.

Напротив. Больным был я. Худоба, круги под глазами, забитые вкладки в Яндексе, повествующие о смерти, жуткие боли в желудке, невроз, тремор, панические атаки. А она была чуть ли не счастливой. Точнее такой, какой она была всегда. Доброй, спокойной, улыбчивой. Новость о болезни не ударила по ней. Ей показалось это временной трудностью. Забегая вперёд, скажу, что она прожила ещё полтора года. Но на тот момент ей казалось, что всё поправимо. Я поражался её самообладанию.