Вернуться, чтобы уйти

– Они отсекают нас от сербского коридора, и мы попадаем в котел! Сообщите вашему командованию, что боснийцы нарушают перемирие, – стал объяснять Алексеев и опять услышал:

– Проезд запрещен!

– Друже капитан, – услышал он срывающийся голос Владко, – ничего ты ему не объяснишь. Да и что ему объяснять – у него приказ. Сдали нас туркам…

Алексеев бессильно плюхнулся на сиденье. Он и сам все понимал – принято решение отдать эти районы боснякам и ничего тут уже поделать нельзя. Надо ехать назад и как-то выводить свою роту, пока босняки всю ее не положили под присмотром миротворцев.

Дорога полого уходила в гору. Вдали виднелись облизанные ветрами вершины, на некоторых склонах изящно корявились персиковые деревца и громоздились огромные валуны. Казалось, что какой-то шалун из балканских божков поставил их на самый край утеса. Достаточно было взорвать небольшую гранату под скалой, чтобы многотонные махины ринулись вниз по склону и погубили эти хрупкие деревца.

Алексеев поднял голову и увидел, как солнце, коснувшись горы, короновало самую высокую из вершин. Ослепительные лучи расходились от нее, как от короны в разные стороны.

– Не нравится мне все это, – встревоженно сказал он. – Владко, глянь, что там наверху болтается?

Тот взял у него бинокль и всмотрелся в небо.

– Ну, что видишь?

Владко помотал головой, щуря глаза от ослепительного солнца.

– Похоже: – зеленый штандарт!

– Это у тебя от солнца круги зеленые, – успокоил всех седой шофер с длинными черными усами.

Но едва он это проговорил, как на вершине горы раздался легкий хлопок, и с утеса покатились вниз три каменных «мячика», оставляя за собой дорожку примятой травы и обломанные стволы персиковых деревьев.

Все три огромных валуна прокатились мимо, не задев машину, но на повороте горного серпантина ее встретил такой бешеный огонь, что свист пуль сливался в единый пронзительный вой.

Водителя срезало сразу, он только успел перед смертью круто вывернуть руль влево, чтобы не дать машине свалиться в пропасть глубиной с полкилометра.

Отстреливаться было бесполезно. Но бойцы все же били очередями по склонам, на которых из-за слепящего солнца невозможно было рассмотреть стреляющих босняков. Алексеев стащил с сиденья мертвого водителя, занял его место и погнал машину вверх по дороге, ощущая, как она становится легче, когда из нее вываливаются убитые бойцы.