Гендерфлюид

Я не стал умничать и честно рассказал, что со мной случилось за последние сутки. Про приставание старого борова, про его жалобу и про то, как мне предложили покинуть отель. Мария слушала внимательно, не перебивая, хотя видно было, что это ей дается нелегко.

– И вот так я оказалась здесь, оплатила квартиру, буду думать, что мне делать дальше, – закончил я рассказ. Мария помолчала секунду, словно собираясь с духом, и потом выпалила:

– Он тебя бросил?!

– Кто? – я ошарашенно посмотрел на девушку.

Она была серьёзна и явно не шутила.

– Ну, твой парень, Александр.

– Нет, Мари, дело совсем не в нем, но… – начал я убеждать девушку и поймал себя на мысли: «А если типа дело не в нем, то что тебе мешает позвонить „своему парню“ – и все твои будут проблемы решены?» Я видел, что мой ответ не убедил Марию, и четко осознал, что мое единственное спасение и выход – рассказать честно все с самого начала. Если я начну со лжи, то вряд ли смогу рассчитывать на помощь.

В горле пересохло от волнения, Мария выжидающие смотрела на меня, понимая, что я собираюсь что-то сказать и это что-то очень важное. Был риск, что девушка примет меня за сумасшедшую, но отступать было некуда, да и мне нужна была ее реакция. Если она не поверит мне, то можно ли рассчитывать на посольство России, куда я все же планировал обратиться с просьбой о помощи?

– Мария, не угостишь меня чаем? – спросил я, сглотнув.

 – Мне надо рассказать тебе что-то очень важное, очень личное, и у меня нет уверенности, что я не буду выглядеть в твоих глазах идиоткой. Мария, молча поставила чайник, вытащила пару стаканов и розетку со сладостями.

– Меня зовут Александр, я парень и мне двадцать семь лет, я приехал на лечение и уже две недели находился здесь. Потом я поехал в экскурсию в Петру. Там был старик, весь в белой одежде, куривший кальян. Мне очень захотелось отлить и тогда я… Мария сидела с открытым ртом, по ее глазах было явно написано, что по мне психушка плачет, причем плачет конкретно.

– Остальное ты уже знаешь, – закончил я и устало откинулся на спинку стула. Рассказ получился сбивчивым, немного перепутанным по хронологии, но всё, даже детали, я озвучил. Мария подошла ко мне и положила руку на лоб, потом внимательно посмотрела в мои глаза. В ее глазах было сострадание и жалость.