Мечты о нас

За винтажной одеждой и острыми словечками прячется такая прекрасная натура, о которой она сама, возможно, и не догадывается.

После быстрого душа я собираю спортивную сумку. У шкафа останавливаюсь и бросаю взгляд на верхнюю полку. Движимая каким-то внутренним побуждением, я встаю на цыпочки и касаюсь блестящих помпонов. В школьные годы меня просто очаровывало, как они оживают, когда их крутят в воздухе. Но это было до того, как я усвоила правила этого мира. До того, как не один раз мне ясно дали понять – для симпатичной блондинки и чирлидерши выбор возможностей невелик: быть или дурочкой, или стервой.

Как выяснилось позже, второе облегчает школьную жизнь. Даже выбрав акробатический вариант чирлидинга, где очень редко используются помпоны, мне намного проще жить, удерживая на расстоянии определенных людей. Особенно тех, которые называют тебя «хорошенькой». Они первые, кто бросает тебя, как только им надоедает твой безупречный фасад. После смерти моей матери сколько предполагаемых подруг вдруг сочли меня слишком утомительной, потому что я не могла заставить себя постоянно улыбаться в их присутствии? Сколько из них, разъехавшись после школы по всему свету, дали знать о себе хоть раз? Может, одна из причин того, что я хочу в чирлидинг НФЛ, – это возможность найти единомышленников.

Я все еще поглаживаю помпоны и ловлю себя на мысли о Дрю. Отдергиваю руку как от огня. Я сегодня извинюсь перед ним и постараюсь избегать его в дальнейшем. Совершенно неприемлемо: я провела полночи в мыслях о том, что имел в виду Дрю, посылая этот дурацкий смайлик.

Не надо было танцевать. И писать. Я прижимаю ладони к глазам. Вчерашний день был катастрофой – я вела себя как школьница! Надо положить этому конец!

Соберись, Джули!

Сегодня по расписанию тренировка, поэтому я надеваю контактные линзы и выхожу из комнаты.

Солнечный свет заливает кухню золотом, похоже, сегодня будет чудесный день. По крайней мере, если не подкачает погода. И если забыть о предстоящей встрече с Дрю. Хотя отец настаивает на объяснениях перед командой, я хочу сначала переговорить с Дрю наедине, потому что дело касается только его и меня.

И в том, и в другом случае ситуация неловкая.

Я заливаю мюсли овсяным молоком, когда в кухню заходит папа. Мне не надо на него смотреть, чтобы понять, что он до сих пор сердится. Темная аура плохого настроения следует за ним повсюду – к верхнему шкафчику, откуда он достает чашку, к кофе-машине и, наконец, к своему месту за столом.

– Джули.