Праздник с пришельцем

Зианцы многое передают положением наших рогов и тем, как быстро мы ими двигаем. Что касается людей, я должен больше полагаться на выражение лица.

И эта самка довольно выразительна. Ее глаза не просто следят за мной с любопытством; они сужаются и расширяются с различными интервалами. По крайней мере, я могу заметить изменения ее цвета. Разница в два оттенка у большинства видов отражает что угодно – от легкой озабоченности до удивления. Изменение цвета лица существа обычно указывает на смущение или волнение.

– У тебя есть пара, Голда Бирнбаум?

– Зови меня Голда. Или коммандер, – добавляет она, приподнимая уголки губ.

Да, она довольно проницательна. И очаровательна. Я с удовольствием буду принимать от нее заказы.

– Значит ли это, что у тебя нет пары? – я повторяю свой вопрос. Я особенно осторожен с ней, так как никоим образом не хочу разозлить её пару.

Она указывает на четвертый палец на своей левой руке. Я ничего там не вижу. Возможно, она предлагает мне какое-нибудь занятие? Такое, в котором задействован только один палец.

– Почему ты ухмыляешься, Стэн?

– Я думал о доме.

Я не хочу лгать ей, но я не думаю, что она хочет слышать, как я буду ласкать ее пальцами. И своим языком. И моим…

– Похож ли Зиан на Землю?

– В чем-то. Похожая атмосфера, но трава у нас голубая, и у нас разные животные и продукты. Меня сбивает с толку здешняя культура.

– Я уверена, ты к этому привыкнешь.

Я начинаю улыбаться и тут же возвращаю улыбку обратно. Мое воображение ввело меня в заблуждение. Нехорошо для воина, особенно для человека тридцати одного года.

– Нам лучше начать готовить, иначе мы никогда не успеем приготовить ужин вовремя. – она похлопывает по белой салфетке, которую я сжимаю. – Надень фартук, Воин. Ты не можешь готовить в таком виде.

Я могу и делал это много раз, но я не противоречу ей. Я гость в ее доме, и технически она мой учитель.

Когда я разворачиваю ткань, завязки распускаются с верхней части узкого квадрата ткани. Более длинные и толстые завязки выходят из середины следующего более широкого квадрата. Ни в одной секции не хватает материала, чтобы одновременно прикрыть мой член и задницу.

– А это мое, – говорит она, протягивая ткань вдвое меньше той, что она мне дала.