Багровый мир. Часть 2

Та ловко его поймала и с любопытством закрутила в руках.

– Что это?

– Ром, конечно же. Можешь попробовать, только оставь нашему «учителю» хотя бы пару капель.

Пробовать содержимое суккуб не стал, отложив флакон к аккуратно сложенному платью рядом с купелью.

– Хорошо, я поняла.

– Значит, что там у нас? – Самеди задумчиво сжал сигару зубами, перекинув в уголок рта, и принялся считать: – Сорок пять тысяч душ, жрец, эльфийский учитель.

– Сорок пять? Было сорок.

– Девочка моя, ты ведь хочешь узнать не только историю Обвинителя, верно? Но и историю о том, как появился этот мир.

Да и многое ли изменят пять тысяч душ в твоем долге? Ты даже не заметишь…

– Что ж… Да прольются реки крови, – пораскинув, ухмыльнулась Корвилла. – Чего только не сделаешь, чтобы достигнуть цели.

Самеди сощурился:

– Ты точно уверена, что хочешь все узнать? Увы, я не смогу стереть это из твоей памяти. Не захочу.

– Поведай мне всё.

– Да будет так. – Самеди засмеялся, и смех его начал отдаляться и таять, превращаясь в эхо.

Комната потемнела, а затем Корви ослепила ярко-зеленая вспышка.

Зрение вернулось, когда девушка оказалась на широкой улице незнакомого ей города. Причем зеленая вспышка словно была выпита буйной листвой на высоких деревьях, сопровождающих улицы и снабжающих их тенью в летний солнечный день.

Вокруг суетились опрятно одетые эльфы. Многие из них в спехе тащили куда-то корзины с цветами, кто-то украшал дома разноцветными флажками. Стало понятно: идут приготовления к празднику.

Дома здесь были в два этажа, с плоской крышей, устойчивые и каменные. Они располагались параллельно вдоль улиц. Маленькие, но многочисленные окна у многих хозяев имели белые ставни, расписанные красочными узорами.

Как раз к одному из таких ухоженных домиков Корвиллу и притянуло невидимой силой. Тут же сквозь нее пробежал невысокий худющий эльф с огненным хвостом на макушке. По-видимому, подросток.

Девушка посмотрела вниз, и не увидела собственных ног. Также она не видела рук, хоть и чувствовала, как шевелит ими.

Бесплотный, бесформенный наблюдатель – вот, кем она являлась теперь.

Вмиг она очутилась внутри дома, в уютной комнате с деревянными панелями. Стены украшали большие картины с изображением цветущих пейзажей. Возможно, на них изображался этот же город по весне или летом. Пахло запеченной птицей и медом.

На высоком кресле-качалке у камина ерзала маленькая девочка с гривой пышных темно-багровых волос.