Лайтларк

Море внизу стало для нее инструментом, его волны с грохотом разбивались об истязающие их белые скалы острова, словно в попытках добраться до гостьи и разглядеть получше.

Она пела и пела, без особого смысла, мелодия текла свободно. Айсла позволяла своему голосу литься, доходить до верхних нот и затем падать, словно рисуя звуком картину на бесконечном холсте. Она пела морю, луне, надвигающейся тьме. Всему тому, чего не могла видеть из своих закрашенных окон дома в Новоземье Диких. Айсла закончила на высокой ноте, стараясь растянуть ее насколько хватит воздуха.

Она улыбнулась про себя, как всегда удивившись возможностям своего голоса. И, как всегда, испытала облегчение от того, что пение избавляло ее от самых мрачных мыслей.

Вдруг раздались аплодисменты.

Айсла резко обернулась и увидела мужчину на другом балконе недалеко от нее. Незнакомец стоял в глубине замка – она не сразу его заметила. Айсла ахнула, застигнутая врасплох практически в нижнем белье. От испуга она слишком быстро обернулась, замахала руками, пытаясь обрести равновесие или ухватиться за что-то, но бесполезно – как можно бороться с притяжением земли?

Айсла полетела вниз с выступа.

Выдох вырвался из ее груди, она падала, беззвучно крича, хватаясь за ночной воздух, словно звезды могли послужить ей опорой.

Но ветер лишь просачивался сквозь ее пальцы, и Айсла падала, падала…

Пока под ней не раздался рев моря и ее голова не столкнулась с его поверхностью.

Айсла села так быстро, что ее стошнило морской водой. Горло горело от соли.

Она не могла перестать часто моргать. Айсла вытерла рот тыльной стороной ладони.

И обнаружила, что снова сидит на балконе, прямо в луже. С волос стекала вода. Промокшая насквозь комбинация прилипла к телу. Голова раскалывалась от боли в самой макушке. Айсла осторожно провела пальцами по этому месту, ожидая увидеть кровь. Но крови не было.

Она по-прежнему оставалась очень даже жива. Не утонула, хотя должна была. Тот человек, что наблюдал за ней… Вероятно, это он ее спас.

А потом забросил Айслу сюда, даже не потрудившись убедиться, что она очнется.

Кто бы мог так поступить?

Но больше удивляла не его бесцеремонность, а сама внезапная помощь.

После того как проклятья вступили в силу, воцарился хаос. В ту же ночь шестеро правителей принесли себя в жертву в обмен на пророчество, которое должно было стать ключом к снятию проклятий. Терра и Поппи утверждали, что предок Айслы стал тем, кто возглавил жертвоприношения, и погиб первым.