Офицеры и джентльмены

Меня этот момент всегда в тебе подкупал. А теперь куда что девалось?

– Никуда не девалось. Я по-прежнему набожный и заповеди соблюдаю. Даже строже, чем раньше. Я ведь тебе говорил – тогда, после Рождества.

– Ну а что твои святые отцы о твоем поведении сказали бы? Хорош гусь – клеит в гостинице разведенную женщину с дурной репутацией.

– Святые отцы не стали бы возражать. Ты моя жена.

– Чушь.

– Ты спросила про святых отцов – я ответил. Они бы сказали: «Действуй».

Свет, едва начавший прибывать, погас внезапно, будто по сигналу «Воздушная тревога».

– Какая гадость, – прошептала Вирджиния.

– Что – гадость? – опешил Гай.

– Ты еще спрашиваешь? Да ты даже Огастаса переплюнул, с мистером Троем в придачу. Гадость сказал и сам не понял. Свинья, вот ты кто.

– Вирджиния, я правда не понял, – с обезоруживающей искренностью признался Гай.

– Да лучше бы меня и впрямь за шлюху приняли! Да лучше «шпильки» напялить и в конской сбруе по комнате бегать, или о чем там еще в бульварных романах пишут! – Вирджиния, не сдерживаясь, плакала от гнева и обиды.

 – Я-то думала, ты старое забыл, зла не держишь. Я думала, почему бы не провести время со старым… другом, а ты!.. Думала, я для тебя – особенная, и, Бог свидетель, так оно и есть. Потому что я – единственная женщина в мире, с которой тебе дозволяется лечь в постель. Святошами твоими дозволяется, заметь! Вот и вся твоя хваленая любовь. Ты похотливое, чопорное, грязное, напыщенное животное! Да ты вообще не мужчина! Тебе лечиться надо!

Гаю на ум почему-то пришел скандал с Триммером.

Вирджиния направилась к двери. В ушах у Гая звенело – он не сразу сообразил, что звон вызван причиной вполне материальной. Вирджиния взялась за дверную ручку, но вдруг порывисто повернулась. И в третий раз им помешал телефон.

– Слушай, Краучбек, старина, я тут в переплет попал. Я только что взял человека под строгий арест.

– Это ты погорячился.

– Он – штатский.

– Значит, ты не имеешь права его арестовывать.

– Вот-вот, и он то же самое твердит. Надеюсь, ты мою сторону примешь?

– Вирджиния, постой.

– Что-что? Повтори, не понял. Это Эпторп звонит, твой приятель Эпторп. Ты сказал: «Пустой»? Кто пустой? Вопрос?

Вирджиния ушла. Эпторп остался.

– Краучбек, это ты говорил или на линии помехи? Послушай, дело серьезное. У меня нет при себе боевого устава. Потому я тебе и звоню.