Офицеры и джентльмены

У бригадира Ричи-Хука все «Брены» палили одновременно и безостановочно, стволы дымились, заменялись, с шипеньем остывали в заранее принесенной воде, сам же бригадир Ричи-Хук на четвереньках вел своих курсантов под яростным пулеметным огнем, и расстояние между их спинами и смертоносною полосою составляло считаные дюймы.

2

Газеты пестрели сообщениями о победах Финляндии. Гай по диагонали читал одно и то же: как лыжные отряды-невидимки гонят механизированные советские дивизии по бессолнечным северным лесам – дивизии, стало быть, оснащенные портретами Сталина, раскатавшие губу на распростертые финские объятия.

Русские военнопленные, утверждала пресса, все как один обморозились, оголодали, и вдобавок очень слабо представляют, против кого воюют и чего ради. Ввод английских войск отсрочен только издержками дипломатии; англичане уже спешат на помощь. А пожалуй, никаких русских и в природе нет. В сердцах британцев Маннергейм занял то же место, что бельгийский король Альберт во время Первой мировой. И вдруг оказалось, что финны разбиты.

В Кут-эль-Имаре новость эта, похоже, особого впечатления не произвела. В Гае же усилила тошнотворную догадку (которую он пытался отметать – и в отметании которой весьма преуспел, едва вступил в Полк алебардщиков) – догадку, что на этой войне мужество и справедливость веса не имеют.

– Что и требовалось доказать, – заметил Эпторп, прочитав о капитуляции Финляндии.

– Так ты знал? Эпторп, ты с самого начала знал, что они проиграют? Что ж ты молчал?

– Капитуляция Финляндии была очевидна, дружище, для всякого, кто хоть изредка дает себе труд взвесить за и против.

Польша номер два, без вариантов. А трезвонить об этом действительно не стоило. Только панику да уныние среди слабой духом братии сеять. Лично я вижу в данной ситуации даже некоторые преимущества.

– Это какие же?

– Например, стратегия теперь упрощается, если, конечно, сечешь, о чем я толкую.

– Скажи, Эпторп, следует ли считать данное заявление твоим личным вкладом в кампанию против паники и уныния?

– Считай чем хочешь, старина.

У меня своих забот полон рот.

Гай понял: личная Эпторпова драма, что на протяжении всего Великого поста разворачивалась на фоне новых порядков, введенных бригадиром, теперь получила новый виток. Самая острота драмы обуславливалась новыми порядками и их же куда как ярко иллюстрировала.

А началась она в первое при новых порядках воскресенье.