Офицеры и джентльмены

Чай он пропустил и вернулся за десять минут до лекции, с красным носом и сизыми щеками.

– Сляжешь, если будешь продолжать в том же духе, – заметил Гай.

– Не буду. Худшее уже свершилось.

– Рассказывай.

– Лучше покажу. Идем. Я бы не поверил, если бы собственными глазами не увидел.

Они вышли в звенящие от холода сумерки.

– Это случилось пять минут назад. Я был на посту с самого чая и замерз как собака, вот и решил походить, кровь разогнать. А тут – бригадир. Едва меня плечом не задел. Я отдал честь.

Он – ноль внимания. И сделал ЭТО буквально у меня под носом. Прошел назад. Я снова отдал честь, а он – он ухмыльнулся. То была дьявольская ухмылка, Краучбек, честное слово, дьявольская.

Они приблизились к сарайчику. Только теперь Гай заметил над входом нечто большое и белое. Эпторп поднял фонарик повыше, и Гай прочел: «Всем чинам ниже бригадирского вход воспрещен».

– Должно быть, писцов своих напряг, а они и рады стараться, – процедил Эпторп.

– Да, старина, положение твое оставляет желать лучшего, – согласился Гай.

– Я подам в отставку.

– Кто же тебя отпустит – война идет.

– Значит, попрошу о переводе в другой полк.

– Эпторп, дружище, ты даже не представляешь, как я буду по тебе скучать. Ладно, пока ты не перевелся, пойдем-ка на лекцию. Две минуты осталось.

Лекцию читал сам бригадир. Выяснилось, что на Западном фронте мины-ловушки играют все более важную роль в работе патрулей. Бригадир говорил о взрывных устройствах на растяжке, о детонаторах и противопехотных минах.

В подробностях поведал, как однажды придумал привязать к козе взрывчатку и выпустить животное поблизости от стоянки бедуинов. Не часто бригадира видели таким оживленным.

Был один из тех вечеров, когда курсантам не грозили ни дискуссии, ни ночные учения. Все желающие могли ужинать в городе.

– Пойдем в «Гарибальди», – предложил Эпторп. – Не могу сидеть за одним столом с этим неандертальцем. Ужин за мой счет.

От густого овощного супа Эпторпово лицо приобрело более естественный оттенок, а несколько бокалов бароло заставили отчаяние уступить место открытому вызову.

Пелеччи буквально терся возле Эпторпа. Смысл разговора был ему темен. Вероятно, этот способный офицер изобрел некое мощное оружие, секретно называемое «бушбокс», а другой офицер, выше по званию, изобретение вероломно присвоил.

– Не обратиться ли в армейский совет? – вслух размышлял Эпторп. – Пожалуй, не стоит. Что скажешь, Краучбек?

– Точно не стоит.