Офицеры и джентльмены

Сержантам нравилось развивать тему:

– Что, мистер Краучбек, грезите о крупной дичи? – вопрошал какой-нибудь сержант, заметив, что Гай отвлекся. В ходу также была следующая форма приказа: «Огонь!»

– Перед вами – развесистый баобаб. На сто двадцать градусов справа – край желтого поля. На поле – лев. Два залпа по льву. Огонь!

Официальное участие Гая в решении организационных вопросов отнюдь не способствовало росту его авторитета. Напротив, авторитет с каждым днем скукоживался под градом жалоб, звучавших скорее как угрозы:

– Эй, дядя, а что это нам второсортные маринады доставляют?

– Дядя, почему у нас и в «Гранде» виски в одной цене?

– Дядя, а не твоя ли была светлая мысль «Таймс» выписать? Ты один ее читаешь.

Вероятно, за размеренностью жизни в казарменном городке Гай не заметил, как между шестеренками постепенно набились песчинки зависти; теперь механизм нагрелся сверх установленных норм.

Всю неделю Гай ходил как в воду опущенный. На восьмой день, когда одиночество сделалось почти нестерпимым, он узнал, что едет Эпторп.

Радостная весть застала Гая на скучнейшем занятии. Инструктор вдавался в подробности определения дистанции на глаз.

– Для чего, джентльмены, необходимо умение определять дистанцию на глаз? Для того, джентльмены, чтобы верно оценить расстояние до цели. Понятно? Правильная оценка расстояния до цели гарантирует эффективность залпов и сводит к минимуму расход боеприпасов. Понятно? На расстоянии в двести ярдов отчетливо видны все части тела. На расстоянии в триста ярдов лицо смазывается.

В четыреста – лица вовсе не видно. В шестьсот – вместо головы точка, вместо туловища спичка. Вопросы есть?

Ковыляя из спортзала в казарму, Гай повторял: «Шестьсот ярдов – не голова, а точка; четыреста ярдов – не лицо, а пятно» – повторял не для того, чтоб лучше запомнить, а так, как повторяют считалки. У дверей Гай выдал: «Четыреста ярдов – не голова, а лицо; шестьсот ярдов – никаких точек». Хуже дня за все время пребывания в армии еще не выпадало.

И тут Гай увидел Эпторпа.

– Вот здорово, что ты снова с нами, – от души воскликнул Гай. – Выздоровел?

– Какое там «выздоровел»! Правда, доктор сказал, что Отечеству я еще могу послужить.

– Так тебя опять подкосила бечуанская лихорадка?

– Старина, мне не до шуток. Речь идет о травме. Самое обидное, что попал по-глупому. Мылся в ванне, голый, естественно…

– Ну-ну, давай рассказывай.

– А ты не перебивай. И нечего хихикать. Я гостил у тетки в Питерборо.