Офицеры и джентльмены

Вдобавок ему предстояло топать до дому целую милю; вдобавок он минуту назад вспомнил, что, когда явится, кухарки уже не будет и ему придется вести жену ужинать в гостиницу, как обещал.

– Краучбек, я вами крайне недоволен. Можете в упор не видеть мишени, но извольте держать винтовку в порядке для других, которые видят и не мажут, – выпалил майор. И вышел в снег, и забыл о разговоре, не прошагав и сотни ярдов.

Триммер все время торчал на лестнице.

– Что, дядя, шею тебе намылили, да?

– Допустим.

– Выходит, больше в любимчиках не числишься.

В помраченном Гаевом мозгу сверкнула искра – и воспламенила бикфордов шнур.

– Пошел к черту, – почти взвизгнул Гай.

– Тише, дядя, тише. Экий ты сегодня. Не влезай – убьет, честное слово.

Последовал удар.

– Ты, ублюдок, заткнись, пока я твою недоделанную черепушку не раскроил! Еще слово – и тебе мало не покажется.

Гай, конечно, преувеличивал – его телосложение не внушало страха, и хромота была тут ни при чем.

Впрочем, неожиданная вспышка гнева всегда пугает, ибо обращается к первому опыту индивидуума, полученному в детстве, когда мозг еще не умел предвидеть – и принять меры. Вдобавок Гай, сам того не сознавая, покачивал своей довольно прочной тростью. Трибунал мог счесть этот жест угрозой жизни товарищу по оружию, а мог и не счесть. Триммер – счел.

– Да успокойся, говорю. Я же что? Я так, пошутил только.

Гнев нарастает по собственным законам – конечный его масштаб часто несоразмерен точке отсчета.

Вот и Гай дошел до белого каления – состояния для него принципиально нового.

– Чтоб твоя гнилая душонка в аду корчилась! Я велел тебе заткнуться!

Гай замахнулся тростью и сделал шаг вперед. Теперь у трибунала не осталось бы сомнений в его намерениях. Триммер пустился бежать. В два прыжка он исчез за углом и после еще долго бормотал себе под нос: «Шуток не понимает. Сразу палкой. Псих, одно слово».

Гнев отпускал медленно, наконец процесс заземления завершился. Параллельно с гневом, только еще медленнее, улетучивалось самодовольство. Гай не скоро пришел в норму.

Наверно, думал он, в Кут-эль-Имаре семестра не проходило без подобной драмы. Червяки, доводимые долго и методично, в один прекрасный день превращались в питонов, и тогда маленькие задиры бежали со всех ног. Только, конечно, эти герои на час в роме не нуждались.