Проклятие Ночной Ведьмы

Но Тор не был уверен, что ему удастся уговорить Ночную Ведьму хоть на что-нибудь, даже если им и удастся её найти. Он читал её историю столько раз, что уже давно сбился со счёту.

И он отлично понимал, что его ждёт.

Они прошли следующие несколько миль в полной тишине, нарушаемой лишь урчанием в животе Энгля, которое с удивительной точностью отсчитывало пятиминутные интервалы. Когда они добрались до первого правого поворота, Тор с облегчением выдохнул, надеясь, что поход во тьме почти закончился. Но туннель тянулся дальше.

Вскоре Энгль начал вздыхать, явно расстроенный тем, что нет времени перекусить. Или, может быть, ему было скучно. Так или иначе, он стал жаловаться на всё вокруг – на плесневелый запах, пыль, маленькие камешки, иногда падавшие с потолка прямо на голову, как град. Когда он перестал ворчать из-за туннелей, его острый взор тут же нашёл себе другой объект.

– У тебя что-то в волосах, Мельда.

Девочка не ответила.

– Оно ползает.

– Пусть ползает.

– Оно светится.

– Пусть светится.

– Оно…

– Слушай, заткни уже себе рот мятным рулетом и избавь нас от своего дурацкого писклявого голоса!

После этого он наконец замолчал и с радостью сунул в рот мятный рулет. Но Энгль был прав. В волосах Мельды действительно что-то было – и едва заметно светилось.

Через несколько секунд Мельда снова заговорила:

– М-м-м, ребята?

– Да? – спросил Тор.

Она сглотнула.

– Это прозвучит невероятно глупо.

– Ну и не ставь тогда себя в дурацкое положение, – сказал Энгль.

На мгновение в туннеле стало тихо, и Тор был готов поставить все дублоны в своём рюкзаке на то, что Мельда кинула на Энгля разъярённый взгляд.

Его друг драматично вздохнул.

– Ну, чего там?

– Так. – Она прокашлялась. – Я на самом деле до сих пор ничего не вижу, и, возможно, глаза меня просто обманывают, но стены… они точно не двигаются?

Тор ждал, что Энгль сейчас фыркнет или ответит что-нибудь грубое, но вместо этого тот очень тихо сказал:

– Они двигаются.

Они резко остановились.

И тут Тор заметил, что в едва заметном свете, исходящем из волос Мельды, трещины в стенах немного напоминают очертания существ с кривыми носами и длинными, гнутыми, как древесные корни, пальцами. Он вдруг вспомнил песенку о горных троллях, которую Роза любила напевать, когда была маленькой. Он прищурился, пытаясь вспомнить слова. Какое-то предупреждение. О зубах?..

Мельда ахнула.

На стенах вдруг стали видны не только трещины: там открылись глаза.