Невинная и роковая

Сегодня она была для Тьерри незнакомкой, и он наслаждался общением с ней. Будет ли он наслаждаться ею, когда они снова встретятся, покажет только время.

Глава 4

– Как ты могла совершить такой глупый, безответственный и безмозглый поступок? Что будет, если об этом узнают журналисты? Ты вообще понимала, что ты делаешь? Тебя распнут, и все жители Сильвена отвергнут тебя до того, как ты пересечешь границу этой страны.

Мила откинулась на спинку кресла, ожидая окончания тирады своего брата. Но похоже, что замолчит он не скоро.

Кипятясь, он вышагивал по дорогому персидскому ковру на полу своего кабинета. Она сидела, опустив голову, и молчала. Ей было нелегко, потому что она уже привыкла высказывать собственное мнение, которое уважают.

– Тебе давали достойное воспитание. Что заставило тебя сбежать как обычной бродяге? Это была затея твоей подруги из США? Ее зовут Салли? – В его тоне слышался гнев и отвращение.

Мила пришла в ярость:

– Эй, погоди-ка!.. – Она не договорила, увидев свирепый взгляд Рокко.

– Ты принцесса Эрминии. Принцессы не бегают из номеров отеля в глухую ночь и не проводят время до рассвета с незнакомыми людьми.

Тьерри больше мне не чужой, подумала она, продолжая выслушивать нотации Рокко. Пока ей выгодно умолчать о том, с кем она провела ночь. Она не хотела делиться секретом со своим братом, который, несомненно, будет беспокоиться о политических последствиях ее импровизированного свидания с Тьерри.

Рокко подошел к большому арочному окну в толстой стене дворца, из которого открывался вид на сельскую местность.

Мила смотрела мимо него – на улицу, где была свобода. Свобода, которой у нее больше не будет. Анонимная жизнь в Соединенных Штатах стала для нее благословением, но теперь она навсегда вернулась домой и обязана соблюдать протокол, то есть исполнять приказы брата.

– Итак, Рокко, что ты будешь делать? Бросишь меня в подземелье?

Брат повернулся к ней лицом, и она поразилась тому, как сильно он постарел за последний год.

Казалось, стресс и волнение стали его постоянными спутниками. Черты его лица были напряженными, на висках появилась седина. Мила очень любила своего брата и не хотела причинить ему боль или страдания, но ей необходимо, чтобы на этот раз он ее выслушал.

– Не думай, что я на это не способен, – прорычал он. – Подобного легкомыслия мне следовало от тебя ожидать после семи лет свободы. Я не должен был тебе потакать.