Сотый

Нет, мы не пользовались компьютером дочери и не могли случайно оставить вкладку с ее аккаунтом в «Хэппихай» открытой! – мужчина был пунцовым, как клюква, от ярости. – Вы нас с женой за идиотов держите?!

– Успокойтесь, мистер Марэль, – спокойный, но строгий голос детектива не терпел ослушания.

Ему было около сорока, и за все годы своей работы он повидал много разнообразнейшего дерьма. Город всегда находил, чем удивить. В Городе часто происходили воистину странные вещи. Их не объяснишь людям и, тем более, вышестоящему начальству.

Но Прайд был уверен: здесь, в земле или в воздухе – не важно, обитает нечто, что беззастенчиво накладывает свое клеймо на каждого жителя.

Например, Прайд точно знал, что некоторых пропавших без вести никогда не найдут. Почему? Потому, что они попросту растворились без следа. И полное безумие детективу списывать преступления на мистику или проказы инопланетян, однако других объяснений не находилось.

Конечно, он не верил ни в мистику, ни в инопланетян.

И всякому коллеге, который начинал веровать в высшие силы, он бы сказал что-то вроде: «мы просто плохо работаем, нужно стараться лучше, ведь люди не исчезают бесследно», однако…

Лет двадцать назад он гнался за преступником. Застал его прямо на месте расправы над жертвой. Они виляли по ночным улицам. Один настигал второго, второй резко сворачивал в темный переулок и ускорялся. Молодому и тренированному Прайду становилось все труднее и труднее. Они пересекли район, но убийца даже не запыхался.

А потом он вовсе остановился у фонаря перед трассой, и принялся поджидать отстающего задыхающегося детектива. Прямо под носом у полицейского тип резко осыпался вниз, сквозь щель дренажной решетки для водостока.

Тогда Прайд не знал, что писать в отчете и что говорить коллегам. Сказал, что потерял…

Еще участок регулярно навещали сомнительного вида незнакомцы. Они общались исключительно с руководством, вследствие чего некоторые «висяки» внезапно закрывались.

Детектив никогда не интересовался, кто эти люди. Он вообще никогда не лез в дела, которые его не касались. Чтобы быть целее.

Все, чем интересовался Прайд – его работа. Он выполнял все, что от него требовалось без какой-либо самодеятельности. А с возрастом даже то, что требовалось, выполнял неохотно и без профессионального углубления.

Сейчас он смотрел на искаженные злостной гримасой лица Марэль, и был уверен: парочка сама себе морочит голову.