Желая невозможного

Алексис заслуживала только уважительного отношения. Повернувшись в сторону дочери и ее няни, он не заметил, как приятели обменялись понимающими взглядами у него за спиной.

Алексис почувствовала покалывание между лопаток и поняла, что за ней наблюдают. Она обернулась и увидела, что Рауль пристально смотрит на нее. Как только их взгляды встретились, он поспешно отвернулся к группе мужчин, которые занимались мясом. Женщин конечно же к этому священному занятию не подпустили.

Хоть Рауль больше не смотрел на нее, она все равно чувствовала силу его взгляда: щеки пылали, а по телу разлилось приятное тепло.

О чем, интересно, он думал, когда смотрел на нее с таким серьезным выражением на лице? В любом случае, что бы это ни было, он быстро справился со своими эмоциями и сейчас смеялся вместе с остальными мужчинами.

Улыбка преображала Рауля, делала его еще красивее. Ему не следовало прятаться от внешнего мира и от друзей после смерти Бри. С другой стороны, каждый справлялся с горем по-своему.

Но Рауля его горе поработило. И отдалило от близких… и прежде всего от дочери.

Алексис позволила себе понаблюдать за ним еще немного. Он казался счастливым. И она должна была сделать все от нее зависящее, чтобы он получил свою порцию счастья. Рауль достал банку содовой из холодильника. Она наблюдала, как мускулы заиграли на его руках под тонкой тканью свитера. Ее тело моментально среагировало: дыхание участилось, соски затвердели. Алексис задрожала. Низ живота заныл, и все тело пронзило острое желание.

– На него приятно смотреть, правда? – прервала ее мысли Лаура.

– Что? Да, наверное. – Ее щеки пылали.

– Не волнуйся, – сказала Лаура и улыбнулась, – твой секрет умрет со мной.

– Секрет?

Лаура продолжала загадочно улыбаться.

– Как давно ты в него влюблена?

Алексис глубоко вздохнула. Как давно она хотела поговорить с кем-то по душам.

– Несколько лет, – призналась она, удивившись, с какой легкостью выдала секрет всей своей жизни.

Столько лет Алексис боялась признаться кому-то в своих чувствах, боялась осуждения. Теперь ей стало страшно, что ее тайна открыта. Даже ее родители не знали о чувствах к Раулю Бенуа. И вот теперь она открыла свое сердце незнакомому человеку с такой легкостью, как будто рассказала о планах на Рождество.

– Ты ведь никому не расскажешь? – спросила она поспешно.

– Конечно нет, Алексис. Я даже рада. Мне кажется, ты то, что ему сейчас нужно.