#Поколение справедливости

О нем я узнаю из разговора Константина с немолодой женщиной; резкая боль в шее заставила ее спуститься сюда, не дожидаясь очередного визита доктора. Осматривая ее, Константин терпеливо отвечает на вопросы, которые явно звучат не в первый раз: да, приходится работать на техническом уровне, нет, я не могу покинуть этот уровень насовсем, ведь для склада лекарств и для медицинской техники нужна непрерывная подача энергии, а на этом уровне есть резервный генератор, Советник Анна, вы же и сами это знаете, следующий уровень с автономным электроснабжением – это зал Ускорения, а до него вам добираться будет еще сложнее, у вас снова воспаление мышц, держите мазь и наконец-таки отрегулируйте у себя вентиляцию, чтобы ваша шея больше не страдала; нет, простите, с этим я уже помочь не смогу, вам стоит обратиться к ремонтникам.

Советник Анна.

У меня вырывается смешок, и я поспешно закрываю рот рукой: от рабочего места Константина меня отделяет лишь тонкая ширма. Советник Анна.

Это она ополчилась против Кондора и стала распускать про него слухи после того, как он отказался распивать с ней чаи в приватной обстановке. Берегитесь, доктор.

«Повезло же этим Ускоренным, никаких проблем…» – тяжело вздыхает Советник Анна, покидая медблок.

Повезло ли?

Два часа – именно столько понадобилось Альме, чтобы срастить в модуле ноги, сломанные на неудачной тренировке. Два месяца – столько, если не больше, понадобится мне и любому другому человеку, который не подвергался Ускорению и поэтому не смог получить профиль совместимости для лечебного модуля.

Благодаря технологиям погибшего Терраполиса Ускоренные срезают путь везде, где это возможно, и даже первые четырнадцать лет жизни проносятся для них всего лишь за два месяца.

Все свои девятнадцать лет я прожила день за днем и сейчас впервые сожалею об этом так сильно. Думая о том, каково это – быть Ускоренной, я порой даже радовалась, что оказалась слишком взрослой для программы.

У меня остались обрывки воспоминаний о той, прежней жизни, и самое главное, самое ценное из них – мама; я могу вспомнить ее рядом со мной в научном центре, я могу вспомнить ее здесь, уже силентом…

Я могу вспомнить день, когда ее не стало.

Появись я на свет на пару лет позже, будь совсем младенцем, когда мы попали сюда, – меня бы поместили в Ожидание, потом отправили бы на Ускорение… И не было бы этих воспоминаний.