Нечто странное. Четыре лунных повести

Ему вдруг показалось, что портрет чуть улыбается – в самой глубине этих пронзительно распахнутых глаз, самыми уголками этих твердо очерченных губ. Вал крепко зажмурился, снова посмотрел на Машу. Ошибки быть не могло: что-то действительно поменялось. На короткий миг ему помстилось, что Маша не умерла, что она где-то рядом и вот-вот войдет в его рабочий кабинет, Вал даже невольно оглянулся на дверь.

Тишину вечернего офиса прорезала трель телефонного звонка. Звонили с ресепшена.

– Да? – почему-то волнуясь, Вал снял трубку.

– Валер, к тебе посетитель. Поздновато, но…

– Девушка?

– Почему девушка? – на том конце удивленно помолчали. – Конечно нет. Очень респектабельный джентльмен. Пусть войдет?

– Да, конечно. Спасибо.

Вал положил трубку, стараясь взять себя в руки. Что за безумные фантазии? Он устало провел рукой по глазам, концентрируясь перед наверняка важным деловым разговором.

Дверь без скрипа открылась, пропуская позднего визитера. В кабинет с открытой улыбкой вошел худощавый человек средних лет, светловолосый и светлоглазый, узкое интеллигентное лицо, некрупные, ухоженные руки.

Весь облик посетителя дышал неброской аристократичностью, и, хотя одет гость был крайне просто – в затертые джинсы и футболку с каким-то принтом, Валу показалось, что это были самые респектабельные джинсы и футболка, которые он когда-либо видел.

Посетитель коротко и крепко пожал протянутую Валом руку и сел на предложенный стул, закинув ногу на ногу.

– Позвольте представиться, Хайнц Коан, – гость говорил с заметным иностранным акцентом, принадлежность которого Вал не смог распознать.

 – Видите ли, у меня к вам дело.

– Я вас слушаю.

Вал вдруг понял, что это не деловой визит, что происходит что-то невероятно важное и непостижимое. В висках застучало, горло враз пересохло.

– Не волнуйтесь так, пожалуйста! – гость заметил, что Валу явно не по себе. – Дело в том, что… Хм, не знаю, как начать. А впрочем, вам все это не обязательно знать сейчас. Вот здесь, – посетитель протянул Валу аккуратно сложенный лист бумаги, – инструкции.

Знаете, я обычно не вмешиваюсь, но ради нее… она… Мне очень хочется ей помочь почему-то. Но это все, что я могу для вас сделать, не обессудьте, это и так против моих правил.

Вал машинально взял протянутый ему листок

– Что все это значит? – промямлил он. – Вы от кого?

– Я? От себя, разумеется!

Гость решительно встал, повернулся было к выходу, но приостановился.

– Да, вот еще что… Портрет я, пожалуй, заберу.