Нечто странное. Четыре лунных повести

Им было очень-очень грустно, но как-то светло и спокойно на душе. И в этот момент обоим до конца поверилось, что их ждет что-то очень-очень хорошее. Где-то там, в будущем.

Мэтр Хайнкоа сидел на крылечке своего пряничного домика и смотрел на звезды. Он улыбался.

* * *

Они шли вместе по лесу, до той прогалины, где Вал пережил несколько жутких минут, чуть не встретившись со Стражами. Но сейчас бояться было нечего: вокруг было светло, косые лучи начавшего клониться к западу солнца насквозь пронизывали лесную чащу, не оставляя места теням и мраку.

Где-то совсем рядом куковала кукушка, доносилась барабанная дробь дятла, все было мирно и спокойно, и, главное, с ним была Маша. Они держались за руки и шли молча, чувствуя и сопереживая слишком многое, чтобы можно было размениваться на слова.

– Все, дальше иди сам.

– Да…

Вал притянул ее к себе, и она прильнула к нему всем телом, спрятав лицо у него на груди. Он почувствовал, что она плачет, да и его самого переполняли чувства небывалой остроты и силы: обжигающая любовь и еще более жгучее чувство бесповоротной разлуки.

– Но ведь я еще вернусь. Я… Я смогу.

– Когда-нибудь, много позже, ты изменишься, станешь старше и если ты вспомнишь… И у тебя хватит сил снова пройти мимо Стражей… Нет, я точно знаю, ты пройдешь! И пока ты будешь идти здесь по лесу, ты станешь прежним, как сейчас, и заполночь придешь к моему дому, и тебе не придется стучать: я встречу тебя у калитки, и ты останешься, и мы будем вместе.

А пока… Я буду где-то рядом. Всегда. Только помни обо мне. Помни, хорошо? А теперь иди, тебя ждут. Ты там нужен, а я буду ждать тебя здесь.

Она говорила, глядя ему прямо в глаза, слезы высохли. Затем обняла Вала за шею и поцеловала крепко, горячо и неистово, казалось им никогда не разомкнуть губ.

И вдруг он понял: это все, он должен идти.

– Прощай…

– До свидания…

Вал повернулся и зашагал, не оглядываясь, в сторону далекого проселка. Через некоторое время он выбрался из леса и у самой дороги услышал, как в кармане едва слышно пискнули внезапно ожившие часы.

Конец?

Вечерело. Вал, прикрыв слезящиеся от последних лучей заходящего солнца глаза, сидел на валявшемся на обочине толстом полусгнившем бревне, на его коленях лежала потрепанная коричневая тетрадь. Рядом стоял электроскутер, на котором он добирался от станции высокоскоростного поезда в эту глушь, до самого конца старой грунтовой дороги.