Там, где водятся ведьмы. Han, sorginak dauden lekuan

Если бы это так напрямую работало, ты бы уже был миллионером каким-нибудь или диктатором… Думаю, твой Дар совершенно непредсказуем, он может дремать годами, а потом вдруг сработать несколько раз подряд. И от этого он еще опасней, ты точно не можешь его контролировать…

– Слушай, это же полная ерунда! Двадцать первый век на дворе. Скажи еще, что это черная магия!

– Почему сразу черная? Не бывает черной или белой магии, это в сказках. Она просто есть и все. И здесь, на нашей древней земле она проявляется особенно сильно.

Твой Дар надо обезвредить пока не поздно. Поэтому я здесь.

– И как же мы будем его обезвреживать? – Пако непроизвольно улыбнулся, критически оглядев девушку.

– Не так, как ты подумал! – Катталин покраснела и стала совершенно очаровательной. – Нам надо найти лами?ю. Она тебя поцелует, и твой дар тебя оставит.

– Кого? Какую еще лами?ю?

– Речную нимфу, конечно же.

– И много их тут у вас?

– Не много, но попадаются, – Катталин как-то обыденно пожала плечами.

– И зачем ей меня целовать? – продолжал забавляться Пако.

– Ну не знаю… – она отвела глаза. – Понравишься ей, и поцелует. И вообще, это в твоих интересах. Нам завтра уже надо отправляться в путь.

– Куда? – опешил молодой человек. – Искать эту твою нимфу?

– Именно. У тебя есть палатка и спальники? Путешествие займет несколько дней.

– И ты думаешь, что я поверю во всю эту ерунду, и мы завтра отправимся в твой безумный поход?!

– Мне бы очень этого хотелось. Очень.

Катталин так посмотрела Пако в глаза, что ему неожиданно очень захотелось бросить все и бежать с этой чокнутой, но такой милой девушкой хоть на край света.

Да и что он теряет? Он свободен, работы пока не предвидится, а книжки можно где угодно сочинять… Разве что она маньячка и заколет его ночью на привале своим огромным черным зонтом… Но, кто не рискует, тот не пьет чаколи?![1 - Сорт баскского белого вина] Итак, решено! Несколько дней на природе ему точно не повредят, а если что-то пойдет не так, ничто не помешает дойти до ближайшей станции электрички и вернуться домой. Он продолжал завороженно смотреть в эти бездонные глаза, в глубине которых вспыхивали странные зеленоватые искорки.

Они закончили завтрак, Пако расплатился, причем заплатил за обоих, несмотря на робкие протесты Катталин. Выходя на серую дождливую улицу, он зачем-то оглянулся: на оставленном ими еще не убранном столике, среди пустых чашек ярко зеленел забытый флакон.

– Э, ты оставила свои духи.