Милик в России. Хроники Милика из Силирии

Что со мной будет?

«Откуда вы взялись, вы немцы!

Вас не было здесь никогда.

С небес свалились, правда же?

Тут молния в сей дом попала,

И вот вы здесь, – но почему?

Но да, на вас не наше платье,

Не русское. Чужое, незнакомое.

И что теперь, вы в храмы не ходили?

Литовцы, крестоносцы… иль

Шушара тут молодая не желает

Челом бить»…

«К царю Петру их»! – крикнул кто – то,

Опустив вилы.

А вилы – это зря…

Я ощутил от этих слов ком в горле.

Царь Петр? Но я же Император!

Потом собрался и подумал: я тут никто,

И даже не правитель…

В том нулевом году в веку восемнадцатом

Жил Петр Первый и не в Петербурге.

В Москве, в Кремле. Романов.

Он ненавидел град – столицу.

Я также на терпел Москву.

Вернемся к тому домишке, где мы были.

Люди ушли, а вместо них

Царские слуги появились.

И приказ дали идти за ними.

Они меня и повели, аж под конвоем,

К своему царю. Я еле шел…

Моя спина страшно болела.

Но я терпел, а кровь текла,

Следы кровавые остались…

И на ступенях Кремля они сияли

Огнем холодным… Огнем болевым.

И голову тут понурив, я к трону подошел,

Встал на колени.

Не смел и на царя взглянуть.

И речь услышал в тот же миг:

«Вот этот отрок оказался

В гнилой избе в сию грозу,

Как с облаков свалился,

Еще и говорит, что жил давно там.

Царь – Государь, ты пореши,

Как быть с мальчишкой».

Сказал мне Петр:

«Кто таков»?

«Я иностранец»… – я шепнул,

Терпя чудовищную боль

От своих крыльев.

«Красив ты, щеголь. Сколько лет»?

«Мне тридцать пять». «Юнец еще ты,

Но мужчина».

«Царь – Государь, что это за страна»?

«Это Русь наша. Ты здесь впервые»? —

Спросил Петр. Я кивнул.

А сам подумал: «Добрался, куда надо».

«Какой же год сейчас стоит»?

«Ну тысяча семисотый».

«Ах, Государь. Вели сказать:

Со мной друзья мои. Я должен после

К ним вернуться».

«Ну хорошо, иди. Бояре! Отрока увести отсюда»!

«Ну как»? – спросил меня по возвращенью Осмий.

«Спросил меня царь Петр Первый,

Кто я. Сказал, что просто иностранец.

Сказал, что мне лет тридцать пять.

Мне сорок. Только очень юн.

Но люди долго не живут. Им если сорок,

Уже старость, или как…

Но не расстраиваюсь я. Я силириец.

И не сдамся. Мы будем здесь прекрасно жить.

Ведь мы красивы и бессмертны. А их не станет», —

Ударили так по рукам и все решили.

А после я узнал, что не могу почти ходить.