Лунная нить

София заправляет мне за ухо прядь волос, выбившуюся из пучка.

– Мне кажется, это очень смелый поступок, – говорит она.

Я опускаю голову, с удивлением ощутив жжение в глазах.

– Каталина видела твои волосы? – строго спрашивает София. – Что-то сомневаюсь, что она могла одобрить этот жуткий пучок, уехавший набок.

Я готова выть и смеяться одновременно.

– Давай поправлю.

Она начинает распутывать колтуны. Это довольно больно, поэтому вскоре глаза начинают слезиться. Сколько часов я провела в ее руках! София не только вычесывала мои непослушные волосы: она учила меня драться, сплетничала о мальчиках и предупреждала, от каких молодых стражников стоит держаться подальше.

Она старше, быстрее, жестче, но мне всегда это нравилось. Приятно знать, что у тебя есть такая поддержка.

– Каталина хочет, чтобы ты поехала со мной.

София замирает с недоплетенной косой в руке.

– А ты хочешь?

Смешанные чувства. Я испытываю и гнев, и досаду, но постепенно все вытесняет страх. Страх, от которого учащается пульс и становится тяжелее дышать.

Страх, от которого хочется спрятаться под кровать. Madre di Luna. Я добровольно отправляюсь навстречу погибели. Хочется быть смелой – как Ана, которая каждый раз рискует жизнью, чтобы раздобыть нам еды. Но даже она берет с собой подмогу, когда совершает вылазки в Ла Сьюдад.

Я сглатываю.

– Не уверена, что я готова идти одна.

София доплетает косу.

– Тогда я пойду с тобой и помогу убить мерзавца, который посмел взять в плен мою мать.

Сделаем вид, что я твоя горничная. Если дойдет до боя, оставь это дело мне. Пусть думают, что кондеса слаба и умом, и телом.

Я киваю.

– Думаю, они не удивятся, что кондеса возьмет с собой горничную.

– Главное, держи себя в руках, – предостерегает София. – Сколько бы у них ни было пращей…

– Они называются хуараки, – уточняю я и подаю ей заколку, чтобы она могла закрепить косу на макушке.

София оживляется.

– Помнится, ты как-то попробовала такую штуку на одной из тренировок? – Она хлопает в ладоши.

 – Да! Ты разбила пять окон! И сломала чей-то нос.

– Вообще-то ногу, – бормочу я в ответ.

– Точно! – хохочет София.

Я закрываю лицо руками.

– Забудь об этом.

Но София уже не может остановиться и смеется еще громче.

На самом деле это не смешно. Я убираю руки от лица и сердито смотрю на нее.

– Просто хотела тебя развеселить, – говорит София, обнимая меня. – Или разозлить. Это все же лучше, чем бояться.