Лицо под чёрным капюшоном

Тяжело зацокали каблуки, но появления кондуктора из Пескова я дожидаться не стала и, обнаружив брошенный на диване пульт, отключила дурацкое шоу.

Ведущий пропал с экрана, и комната погрузилась в тишину.

«Пора идти», – подумала я и двинулась к выходу.

Но маленькая книжечка в гладкой обложке стояла перед глазами, манила и влекла к себе с невероятной силой, и, наконец, преодолев муки совести, я вернулась в зал, схватила паспорт Лены и опрометью, чтобы не успеть передумать, выбежала в коридор.

Волнуясь и дрожа, заперла обшарпанную дверь с ромбовидной табличкой «16», отдала ключи соседке из четырнадцатой квартиры, скомканно объяснила ситуацию и ринулась вниз.

Заворачивая на третий этаж, услышала, как наверху открылась ещё одна дверь, и соседка из четырнадцатой квартиры – щеголеватая шатенка в цветастом халате – начала возбуждённо докладывать кому-то:

– Николая Ивановича скорая увезла, а Ленка вернулась!.. Странная, глаза бешеные, вся трясётся… Подстриглась, волосы перекрасила – чегой-то она? Всю жизнь ведь с длинными, не стриглась и не красилась сроду… Ключ мне сунула и опять кудай-то помчалась…

– В какой цвет хоть покрасилась? – лениво спросил другой женский голос.

– В бляндинку… Неплохой такой цвет, выглядит как натуральный…

Выскочив из подъезда, я и правда пустилась со всех ног, боясь, что кто-то сейчас спохватится, догонит и отнимет мою замаячившую вдали новую жизнь. Спешка сослужила хорошую службу – с этими нечаянными приключениями я едва успела на обратную электричку!

Затрезвонивший в вагоне мобильник показал мне фото Насти на фоне офисной пальмы, которое я установила на её звонок.

От её ухоженного вида и туповатого самовлюблённого взгляда меня передёрнуло. Вмиг вспомнился её надменный тон, длинные ногти, которыми она любила постукивать по лакированной поверхности стола, чтобы ускорить мой рабочий темп. Перед глазами возникло красное лицо шефа, его орущий рот, изрыгающий, будто мерзких жаб, обидные слова… Ничего хорошего не предвещал и этот разговор – только новые оскорбления, которые слушать совсем не хотелось.

Пока я размышляла, ответить или нет, телефон верещал на весь вагон, привлекая внимание пассажиров. Когда он, наконец, замолчал, я решительно вскрыла его и вытащила сим-карту МТС.

Больше мне никто не дозвонится – в телефоне осталась одинокая билайновская симка с секретным номером.

Который знали только опекуны.

Теперь его не знает никто.