Ива, Антония или Вероника

Я закурила, чувствуя, как горячий дым, обжигая, приносит успокоение.

– Меня поддерживали только слова врачей, что состояние у тебя стабильное. Ты молодая и крепкая. Организм придёт в норму, и со временем всё восстановится.

– Хорошо бы! Пока что в моей памяти полочка с подписью «17 января» пустует. Неплохо бы её чем-нибудь заполнить… – Я выпустила дым и, поколебавшись, добавила: – Значит, ты тоже считаешь, что этого… как его… Лавровского пристукнула не Яна, а я?

Алекс замялся, потом пробубнил:

– Так ведь ты сама призналась в этом, Фло… Я думаю, что всё произошло случайно.

Но не волнуйся! Никто ничего не знает. К приезду скорой ты лежала в своей кровати чистенькая, в ночной рубашке и…

– …и пьяная в стельку. И ты веришь в то, что я наплела?

Тон моего мужа неожиданно обрёл уверенность.

– Солнце моё, мы же поссорились, и ты уехала. Всем известно, куда ты отправляешься в таких случаях! В родительский дом, в «Сороку», заливать ликёром одиночество.

Это было правдой. Я имела такую привычку.

И о ней действительно знали все.

– Я запираю себя там, чтобы не пуститься во все тяжкие, Алекс. Чтобы меня не понесло, – неохотно призналась я.

Алекс прижал меня к себе. На этот раз у меня не было сил сопротивляться. Мы помолчали.

– А что ты думаешь о моих сёстрах, Алекс? Ты доверяешь им?

Алекс неопределённо пожал плечами.

– Что я могу о них думать? У них очень красивые имена. Ваши родители отличились оригинальностью и вкусом.

Кто бы спорил. Тони родилась в Италии, где стажировался отец.

А меня, насколько я понимаю, назвали из-за ностальгии по Флоренции, когда родители уже вернулись обратно в Россию, в этот Тьмузаср… В этот чудный городок Старицк. И если старшую дочь зовут Антонией, а среднюю – Флорой, то это налагает некую ответственность на выбор имён для последующих детей…

– Но это хотя бы имеет разумное объяснение. А вот на кой чёрт ты сам величаешь себя Алексом?

Не знаю, зачем и, главное, за что, я пыталась его задеть.

Да, в нём не было мужественности и брутальности, он не мог разогнаться на мотоцикле до ста восьмидесяти километров в час, он был нудным и не слишком эрудированным. Но он был заботливым, надёжным, отчаянно влюблённым и всем этим нагонял на меня смертную скуку.

Алекс почесал нос. Он цеплял мои нервы всё сильнее, его присутствие начинало всерьёз тяготить. Я знала за собой этот симптомчик, и он являлся безусловным предвестником скорого разрыва отношений.