Ива, Антония или Вероника

Он достал из кармана ручку и раскрыл принесённую с собой папку в чёрном кожаном переплёте.

– Фамилия, имя, отчество, – произнёс он скучным голосом.

– Веденеева Флора Филипповна. – Я старалась держаться спокойно и даже немного с вызовом, всем своим видом показывая следователю, что он доставляет мне неудобство. Однако он ничуть не выглядел смущённым.

– Дата рождения.

– Шестое мая 1995 года.

Закутанная в тёплый халат, я полулежала перед ним на кровати со скорбным выражением лица. Вся одежда за несколько минут до прихода представителя закона была предусмотрительно убрана в шкаф, щипчики с зеркалом запихнуты в сумку, а сумка поставлена как положено, ручками вверх.

Информацию об исходящем звонке я стирать не стала – это скорее навело бы на подозрения, но из контактов Лавровского спешно удалила. Пусть будет незнакомый номер.

Когда с формальностями было покончено, Мокроусов поднял на меня тоскливый взгляд.

– Скажите, Флора Филипповна, зачем вы звонили Лавровскому за три дня до убийства?

И его острые глаза уставились мне в переносицу.

– Я звонила Лавровскому? – фальшиво удивилась я. – Я?!

Сердце билось как бешеное. Я думала, что готова к этому вопросу, но он подействовал на меня как укус ядовитой змеи.

Следователь с трудом скрыл усмешку.

– Итак, вы утверждаете, – начал он нудно, – что не помните о звонке Андрею Лавровскому.

– Я утверждаю, – гневно сверкнула я глазами в его сторону, – что незнакома с Андреем Лавровским и никогда ему не звонила.

Мокроусов невозмутимо кивнул.

– Однако сестра Андрея Лавровского Зоя сообщила нам следующее. В день убийства брат навестил её, принёс продукты: она лежала с высоким давлением. Около восьми вечера он ушёл, сказав, что собирается в посёлок Щепнёво, в дом, известный под названием «Сорока», на встречу с вами – об этой встрече вы договорились по телефону четырнадцатого января. С собой он нёс картину Бенедетти «Весёлый щебет». Зоя утверждает, что речь шла о купле-продаже.

Мокроусов прищурил левый глаз, наблюдая, какое впечатление произвела на меня эта информация.

– Вы собирались приобрести картину? – наконец произнёс он, видя, что я молчу.

– Ничего я не собиралась! – воскликнула я раздражённо. – Я не звонила ему четырнадцатого января! Я не была в Щепнёве семнадцатого!

Будто не слыша, следователь продолжил:

– Как давно вы были знакомы с Лавровским?

– Я не была с ним знакома! – страшным голосом крикнула я, а в голове закопошились мысли об адвокате.