Високосный убийца

– Несчастная даже не знала, что ее дочь уже мертва, и наверняка согласилась на все.

– Мы тоже так считаем, – разделил мнение Перес. – Очевидно, он не толкал ее в ванну, просто приказал залезть: никаких следов борьбы нет.

Нина посмотрела на брызги крови, засохшие на гладком фарфоровом кафеле прямо над бортиком большого джакузи. Тело давно унесли, и все же среди кровавых пятен вырисовывался силуэт женщины, умершей здесь несколько дней назад.

Геррера поставила себя на место одновременно жертвы и мучителя, как учил ее Уэйд.

– Интересно, догадалась ли мать, – прошептала она.

– Что скоро умрет? – понял Перес.

– И что ее семья убита. Включая ребенка.

Уэйд пристально посмотрел на Нину:

– Я и сам об этом думал. Вероятно, субъект того и добивался.

– С чего такой вывод? – поинтересовался Перес.

Профайлер вышел из ванной обратно в спальню, затем в коридор.

– Ни сексуального насилия, ни ограбления, – принялся перечислять он на ходу, – ни вандализма, ни порчи имущества. – Остановился и оглядел собравшихся вокруг коллег.

 – Он хотел причинить как можно больше моральных страданий.

– Однако отец даже не успел ничего понять, да и младенец тоже, – напомнил Перес.

– Именно. – Уэйд ничуть не сомневался в своем выводе. – Объектом его ярости – его гнева и мести – была мать.

Повисло задумчивое молчание.

Уэйд продолжил излагать свое мнение:

– Причинив ей худшую боль для всякой матери, он повесил на женщину вину: опорочил ее и в смерти. Убийство собственной семьи – чудовищное преступление, оно противоречит самой идее материнства.

Кент кивнул.

– У этого типа большие проблемы с матерью, вот увидите.

Какая бездушная тварь могла так поступить? Нина повидала разных негодяев, но теперь, силясь понять мотивы преступника, она столкнулась со злом в чистом виде.

Глава 8

Час спустя Нина выглянула из окна внедорожника и увидела массивную металлическую скульптуру: отпечаток пальца на цементной панели. Рядом высился кактус из рода карнегия. На обратной стороне панели виднелась гравировка: «Отделение ФБР Финикса».

Гинзберг свернул на парковку у квадратного пятиэтажного здания за внушительным кованым забором. В окраске фасада сочетались ржавый и бежевый оттенки, а экстерьер был прост – ни декора, ни узоров, только расставленные в шахматном порядке окна. В целом Нина назвала бы это строение «постмодернистской пустыней» – по крайней мере, снаружи.

– Теперь располагаемся здесь. – В голосе Гинзберга звучала гордость.