Воин Девы

Совету Жриц пришлось немало потрудиться, чтобы хоть как-то сдержать ее стремление мстить любому из представителей мужской породы. Постепенно боль утраты притупилась и стала глуше, однако Алкеста наглухо замкнулась в себе. Девушка старательно избегала привязанностей, решив про себя никогда больше никого не допускать в свое сердце. Ведь когда нечего терять, то и жалеть не о чем. Однако, прожив несколько недель на прибрежной границе, Алкеста поймала себя на том, что, вопреки установленным правилам, поделилась своими переживаниями с Элгой, чей смешливый и неугомонный характер был полной противоположностью ее собственному.

Для своей «позолоченной» подруги, как она ее называла, Алкеста приоткрыла маленькую дверку внутрь своей накрепко запертой души. И теперь только Элга и Всемогущие боги знали, что на самом деле таится в ее сердце и мыслях. Правда, и «золотая» в ответ на подобную откровенность с удовольствием делилась с Алкестой своими мыслями и чаяниями. Так что выполнение задания, полученного от Верховной жрицы, послужило на пользу обеим девушкам.

С тех пор прошел почти год. Такой срок был назначен Верховным Советом Девы. В течение всех этих дней жрицы Совета передавали Элге свои неисчерпаемые познания в искусстве ведения переговоров, врачевания ран, убеждения собеседника. «Золотая» должна была стать глазами и ушами Девы во враждебном мире, управляемом мужчинами. И все это время Алкеста старалась убедить подругу в необходимости нежеланного брака.

Задание оказалось не из легких. Однако, живое тянется себе подобному. И, прожив несколько дней на прибрежной границе, девушки уже доверительно болтали о любых вещах, включая предстоящий брак амазонки с каллатом.

За размышлениями стадии дороги промелькнули совсем незаметно. Алкеста очнулась оттого, что спина коня перестала привычно вздыматься и опадать. Эргос замер у подножия Храма Девы, ожидая, пока хозяйка соизволит отпустить его полакомиться сочной травой храмового пастбища.

Амазонка легко спрыгнула с атласного крупа скакуна. Ловко одернула бело-зеленый хитониск, и, поправив перевязь меча, заспешила в святилище.

В те мгновения, когда длинные ноги Алкесты пересчитывали многочисленные ступени прибрежного храма, торопясь на доклад к Верховной, Элга проснулась. Перевернулась на спину, закинув за голову гибкие сильные руки, и некоторое время просто нежилась, разглядывая мириады пылинок, плясавшие в солнечном луче.