Командировка

Выбраться из ямы оказалось не так уж трудно: рыжий, падая, обрушил старые доски, которые послужили мне импровизированной лестницей.

Я огляделся. В помещении мечети никого не было. Самым удивительным было то, что мой рюкзак целехонький лежал на прежнем месте. Не стоило долго раздумывать над причиной этого странного события, надо было скорее уходить отсюда.

Очень хотелось пить. Я достал фляжку, выпил воды, не мог удержаться, чтобы не помыть лицо и руки и переодеть майку и шорты. Чудился запах тлена, хотя за прошедшие века все запахи могилы давно выветрились.

Я уже начал застегивать рюкзак, когда новая мысль заставила меня похолодеть. Перед дорогой я положил в правый карман рюкзака тот самый ценный предмет, который я должен был доставить местному человеку. Сейчас правый карман рюкзака был пуст! Коробочки, ради которой я и отправился в это путешествие, не было. Вернее, раскрытая и пустая она валялась неподалеку. Содержимое коробки для меня оставалось тайной. Тот, кто дал мне курьерское поручение, не посчитал нужным показать его мне.

Смысл моего путешествия исчез. Я не получу обещанных за доставку денег. Скорее всего придется компенсировать и стоимость самой вещи. Думаю, что стоит она немало, раз Артур Борисович окружил такой тайной ее транспортировку, даже дяде приказал ничего не говорить. Видимо, эти двое охотились за мной из-за этого раритета в коробочке.

Идти дальше по указанному маршруту смысла не имело: передавать мне было нечего.

И тут ужас, который я пережил сегодня, вернулся ко мне, только многократно усиленный! Широкий дверной проем загораживали две фигуры. Это были мои враги, только как-бы возвышающиеся над землей. Их тела казались громадными: даже коротышка черной тучей нависал надо мной!

– Сейчас последует кара за то, что я нарушил покой погребенного! – подумал я в мистическом трепете.

Мы стояли напротив друг друга, напоминая участников детской игры «замри». Бежать не имело смысла: после многочасового лежания мои ноги пронизывали тысячи иголочек. Я решил бороться до последнего, наклонился за куском кирпича и взглянул прямо в лицо рыжему.

Еще одна волна ужаса накатила на меня. Глаза рыжего были неестественно выпучены, из открытого рта вываливался язык.