Вкус свежей малины

Интеллектуальный плут! Жизнь мою загубил, а теперь бросаешь! – Мама уже рыдала.

– По крайней мере я больше не смогу губить твою жизнь, – попытался пошутить папа, но тут же получил тряпкой по голове.

– Вот я завтра пойду в милицию и все им расскажу! Никуда ты не поедешь, и дети не останутся сиротами!

– Какими сиротами?! Я же хочу обеспечить вам лучшую жизнь! Вот заработаю на «полонез» и вернусь.

– А что, на Луне есть «полонезы»? – заинтересовался Ирек.

– Ирек, марш в комнату! – завопила мама. – И ты тоже! – приказала она мне.

* * *

На следующий день отец уехал. Прислал одну посылку, а потом растаял в пространстве. И вдруг в конце сентября неожиданно позвонил.

– Малинка? Ну здравствуй, это папа звонит.

– Папа? Папа Эдек? – крикнула я на всю квартиру.

– А тебе известен другой?

Естественно, нет.

– Как ты? Откуда ты звонишь? Дать тебе маму или Ирека?

– Нет. Я с тобой хотел поговорить.

Я почувствовала, как у меня перехватило горло.

– Ты где сейчас?

– У себя.

Значит, в Германии, в Гамбурге, – уточнил он. – Слушай, Малинка, я буду краток, потому как счетчик стучит.

– Слушаю, папа.

– Понимаешь, я купил себе видео и…

– Поздравляю, – вмешалась мама с другого аппарата.

Отец не сразу это понял: даже знакомые часто путают наши голоса.

– Да брось ты, ничего особенного, – ответил он. – Но понимаешь, доченька, инструкция написана на японском и на английском. Выпендрились, желтопузые. А я знаю только немецкий. Перед моим отъездом ты начала ходить на английский.

И вот я подумал, может, ты покумекаешь там немножко.

Ответить я не успела. Мама опередила меня:

– И как там твои успехи?

– Прекрасно, – ответил он слишком поспешно и как-то слишком уверенно. – А что?

– А то, что найми себе переводчика и поторопись найти хорошего адвоката.

– Кто это? Кто? Малинка, это ты?

– Нет, голос правосудия.

– Лапушка… – простонал папа.

– Я засекла твой номер, – соврала мама, – и завтра звоню в Интерпол. Пусть они тебе напомнят, что у тебя двое детей.

– Ты меня Интерполом не пугай! – возмутился папа. – Я помню про детей. Но мне сначала надо было обжиться, заработать.

– На «полонез». Как же, помним. «Полонез», простор и свобода. Ни стыда у тебя, ни совести. Даже жалких десяти марок за пятнадцать лет не прислал. А у твоей дочки в праздники помолвка. Бедная сиротка.

– Мама, да какая я сирота! – запротестовала я.

– Вот именно, – подхватил отец, – я ведь жив, и я помню.