Мачо и Хлопушка

Хлопушкина, в полёте потеряв свою ношу, получила возможность видеть перед собой, и когда она уже удобно устроившись на мне, всё-таки соизволила открыть глаза, то очевидно моё лицо было далеко от того, что она хотела бы увидеть в этот момент. Проще говоря, она похоже не ожидала вообще, что я в офисе. И наверное поэтому, увидев меня максимально близко – в нескольких сантиметрах от своего носа, – издала такой оглушительный визг, что у меня похоже на некоторое время пропал слух вообще.

В этот же миг «отмерла» и моя секретарша.

За что мне всё это? Две верещащие девицы в моем кабинете. Одна лежит на мне, вторая полуголая стоит в стороне. Зайди сейчас на крик кто-то из охраны, меня бы уже повязали.

– Хлопушкина! Вика! – я рявкаю так громко, насколько это у меня вообще получается под весом, сдавливающим мою грудную клетку.

Однако мой окрик действует отрезвляюще. Девушки замолкают, Хлопушка слезает с меня и, поднимаясь на ноги, оправляет одежду.

– А-ааандрей Вввикторович, – сильно заикаясь начинает Алина. – Чччто вввы ззздддесь …

Я не даю ей закончить вопрос, потому что от шока, она похоже слишком разволновалась.

– Хлопушкина, это мой кабинет. Что ВЫ здесь делаете??? – лучшая защита – нападение.

– Яяя… Я документы принесла, которые вы просили собрать по вопросу Петра Сергеича. Он же собирался завтра зайти к восьми и я решила, чтобы не приходить утром пораньше, лучше сделаю с вввечера…

– Отличная идея, Хлопушкина, – нет, конечно! Это жесткий сарказм! Мне хочется сейчас закопать её в этих бумагах.

Я прекрасно понимаю, что Вика вряд ли сегодня согласится поехать ко мне, но на всякий случай, решаю уточнить.

– Вика, я задержал вас в офисе. Может вас подвезти?

– Нет, Андрей Викторович, благодарю. Я такси вызову, – девушка очень зла. Но я тут не при чем. Кто ж знал, что Хлопушкина у нас ударница труда.

– Ну ладно, до свиданья, девушки.

Выхожу из офиса и направляюсь в зал. Сегодня нужно хорошенько выпустить пар в спаринге с грушей. Хлопушкиной становится слишком много в моих днях…

14. Алина

Какой же позор… Так облажаться – это наверное искусство. Не каждый способен на такое.

Хорошо еще, что Лиманский быстро слинял, а то я всерьез начала думать, что после этого случая начну страдать косноязычием.