Не смотри на меня

Чего он хочет от меня? Неужели это намек? Но как Мика мог решиться на такое в мой адрес?

Пока я грузилась догадками и полыхала от смущения, Мика сделал то, чего я никак от него не ожидала. Он меня поцеловал.

Глава 3

Да, Мика меня поцеловал. Но только не в губы. И не в щеку, ни в шею, ни в лоб и ни куда-то еще, куда парень может поцеловать девушку. Он целует меня в … ухо! В самую ушную раковину, создавая вакуум, смачно и с таким звонким чмоканьем, что у меня звезды сыпятся из глаз. Теперь понятно, почему эта зараза кареглазая, так двусмысленно мне шептал на ухо – пытался усыпить мою бдительность.

Ну что ж, Микуша, 1:0. Пока ведёшь, но вечер длинный, еще посмотрим, кто кого.

– Перепелкин! – ору, восстанавливая возможность слышать. – Ты обалдел совсем, – набрасываюсь на него с кулаками, тарабаня по твердой накачанной груди. Мика ржёт как конь, даже не пытаясь меня остановить, а только уворачивается от ударов. – Ты невыносим! Как только твои девушки тебя терпят!? – не знаю, с чего вдруг вспомнила о девушках, просто пыталась найти что-то, чтобы его задеть.

– Известно, как – по очереди! – играет бровями, намекая на свою полигамность.

– Фу! Избавь меня от подробностей?! – говорю, чтобы достойно выйти из щекотливой ситуации, а на самом деле почему-то вдруг действительно стало интересно, неужели у него и правда никогда не было постоянной девушки? Впрочем, почему это должно меня волновать – каждый живет, как хочет.

Я разворачиваюсь на каблуках и, гордо подняв голову, выхожу во двор.

Мик за мной не идёт, видимо заглянув на кухню к маме. Он – её любимчик. Сколько бы он ни чудил в детстве, в какие бы передряги ни попадал, мама всегда была на его стороне и защищала перед всеми, как еще одного сына. Мика, кстати, после одного такого случая спросил у неё разрешения называть её «мамой». Надо сказать, к родной матери он привязан меньше всего из братьев. Наверное, из-за своего импульсивного характера, он еще живя со своими родителями, не мог спокойно выносить их попойки. Как рассказывал Васька, Мик почти всегда уходил из дома и ночевал в непонятных местах. По крайней мере, братья за столько лет так и не узнали, где он находил приют.

– Мииишенька! – слышу за спиной и понимаю, что я угадала. Даже не видя, я могу безошибочно представить, как этот короткостриженный нахал становится пушистым котенком и ластится к моей маме, а та зажимает его в объятиях и целует в обе колючие от вечной щетины щеки.